Осажденная крепость. Нерассказанная история первой холодной войны - Леонид Млечин

Большевики считали важнейшим Южный фронт и там сосредоточили основные силы. Одолев Деникина, всей мощью повернулись против Колчака, и его войска не выдержали напора Красной армии.

Адмирал принял на себя ответственность, справиться с которой не смог. Военный моряк Колчак не был подготовлен ни к политической работе, ни к командованию сухопутными силами.

Особое значение приобретал пост начальника штаба Верховного главнокомандующего. Колчак отдал его полковнику Дмитрию Антоновичу Лебедеву. Полковника прислал для связи Деникин, чтобы объединить силы белого Юга и белой Сибири.

«Лебедев, — писал начальник британского экспедиционного корпуса в Сибири Джон Уорд, — стал центром группы отчаянных людей, которым недоставало только холодного рассудка, чтобы сделаться страшными».

Лебедев получил генеральские погоны. Но ему, как и Колчаку, не хватало опыта и знаний для руководства войсками на таком огромном театре военных действий. Никто не думал тогда, заметил один из его министров, что назначение Лебедева могло быть результатом неумения адмирала разбираться в людях.

«Колчак, — вспоминал один из близких ему людей, — чувствовал себя беспомощным в сухопутных операциях гражданской войны, где психология значила больше, чем что-либо другое. Оттого, когда он видел генерала, он сейчас хватался за него, как за якорь спасения. Каждый генерал казался ему авторитетом…»

Колчак наступал тремя армиями.

Западной армией командовал генерал-лейтенант Михаил Васильевич Ханжин, последняя должность в царской армии — генерал-инспектор артиллерии при Верховном главнокомандующем. Он взял Уфу. Немного не дошел до Волги и покатился назад. 6 ноября 1919 года его заменил начальник штаба армии генерал-лейтенант Константин Вячеславович Сахаров, которого в училище именовали «бетонной головой».

Оренбургская армия наступала на Юге. Командующий — генерал-лейтенант Александр Ильич Дутов. Полковник царской армии, он в 1917 году был избран атаманом Оренбургского казачества и членом Учредительного собрания. В лагере белых его считали человеком посредственных способностей, а вот Троцкий ценил выше. Колчак одарил Дутова генеральскими погонами, но Александр Ильич предпочитал называть себя «походным атаманом всех казачьих войск».

Сибирской армией командовал генерал-лейтенант Радола Гайда. Его именуют чехом. В реальности его отец — австриец, мать — черногорка, женился он на албанке. Гайда, фармацевт по образованию, прапорщик австро-венгерской армии, в сентябре 1915 года попал в плен и перешел на сторону России. Гайда командовал чешско-словацкими эшелонами, растянувшимися между Новониколаевском (ныне Новосибирск) и Байкалом. Он пошел на службу к Колчаку, который произвел его в генералы.

Войска Гайды дошли до Казани. Но в начале мая он отказался выполнить приказ Колчака приостановить наступление и перебросить части на помощь Западной армии. В результате Западная армия потерпела поражение. Покатилась назад и Сибирская армия. Гайду отстранили от командования и уволили, лишив звания и наград.

Руководители правительства говорили:

— Без материальной помощи союзников нам не обойтись. Ежедневно мы расходуем пятнадцать миллионов рублей на содержание войск, а предприятия стоят или мало работают, и поступление доходов ничтожно.

Положение белых осложнялось тем, что в Сибири не было военных заводов и армейских запасов. Все три российских оружейных завода — Ижевский, Сестрорецкий и Тульский — находились на территории, которую контролировали большевики. Так что снабжение колчаковской армии полностью зависело от помощи союзников.

Генерал-майор Михаил Александрович Иностранцев, генерал-квартирмейстер при Верховном главнокомандующем, говорил:

— Не будь у Сибирской армии снабжения союзниками, она совершенно не смогла бы бороться.

Но Колчак не получил той помощи, на которую рассчитывал. «Поражение кайзеровской Германии оказалось роковым для дела борьбы с большевизмом», — вспоминали его соратники. Адмирал винил в своих неудачах союзников — мало помогали.

От американцев ждали оружия и боеприпасов. США соглашались продать Колчаку армейские излишки — обмундирование, патроны, пулеметы, тяжелые орудия, аэропланы и танки. Но все делалось слишком медленно… А признание со стороны Соединенных Штатов было бы важно политически и экономически.

Но Колчак воспринимался американцами как реакционер, сторонник возврата к прошлому. А президент Вильсон хотел поддержать демократию в России и войска посылал на Дальний Восток со скрипом. Меньше всего ему хотелось оказаться в роли защитника реакционеров.

В январе 1919 года президент Вильсон заметил:

— Воюя с большевиками, союзники, в сущности, помогают распространению большевизма. Союзники дают возможность утверждать, что империалистические и капиталистические правительства стремятся к эксплуатации страны и к возвращению земли помещикам и таким образом поддерживают реакцию.

Американский посол в Токио Роланд Моррис писал в Вашингтон, что «предпочел бы отсрочить признание правительства Колчака до тех пор, пока оно не продемонстрирует большую готовность определить свои цели и политику и меньшее подчинение реакционному влиянию».

Генерал Уильям Грейвс, командующий американскими экспедиционными силами в Сибири и на Дальнем Востоке, отказывался помогать адмиралу Колчаку. 13 декабря 1918 года докладывал военному министру США: «Представители демократических слоев общества сообщили мне, что адмирал Колчак применяет те же методы управления, которые использовались при царизме. Русские войска в Сибири арестовывают и убивают людей. Реакционные российские группировки хотят воспользоваться нашим присутствием для реставрации автократической формы правления, вследствие чего престиж США падает».

26 мая 1919 года правительства Англии, Франции, США и Италии заявили, что готовы признать правительство Колчака, только если он проведет демократические выборы и признает права различных национальностей на самоопределение.

Американский консул во Владивостоке считал, что США должны «либо вовсе вывести свои войска, либо начать оказывать реальную помощь Омскому правительству». Союзники склонялись к признанию Колчака в качестве главы российского правительства.

Французское правительство обещало Колчаку: «Глубоко веря в будущее России, единой и свободной, мы будем продолжать оказывать вам материальную и моральную поддержку, достойную того дела, на защиту которого вы встали».

28 мая Высший совет Антанты (обращение подписали Вильсон, Клемансо, Ллойд Джордж) обещал оказать помощь правительству Колчака, «чтобы оно утвердилось в качестве правительства России, при условии получения четких гарантий, что цель этого правительства будет такой же, что и цели союзных правительств».

На фоне успехов армии Колчака американские власти заявили, что «готовы рассматривать его кабинет как правительство де-факто на подконтрольной ему территории». Условие — сразу после окончания боевых действий передать власть гражданским лицам и провести выборы в Учредительное собрание.