Осажденная крепость. Нерассказанная история первой холодной войны - Леонид Млечин

«В Омске я был поражен: базар был завален овощами, мешками муки, бочонками масла, тушами скота. Это обилие еды, — вспоминал современник, — потрясало. Россия поднялась с веками насиженных мест, встала на колеса, села на сани, вышла на рельсы, на снег и побежала из краев, охваченных огнем кровавой борьбы, стремясь достигнуть тех мест, где еще сохранялся мир… В Омске стихийно, само собой, образовался первый табор этого небывалого в истории исхода целого народа из своей страны».

Колчак ехал в Омск долго, с остановками, добирался семнадцать дней. Зато прибыл вовремя: 13 октября 1918 года, когда шло формирование нового состава правительства. Поначалу Колчак жил прямо в вагоне. А в соседнем разместился главком Сибирской армии генерал Василий Георгиевич Болдырев.

«Болдырев узнал о моем приезде, — рассказывал Колчак, — и через адъютанта попросил зайти к нему в вагон».

Сказал:

— Вы здесь нужнее, я прошу вас остаться.

Колчак:

— А что же мне здесь делать, здесь же нет флота?

Болдырев:

— У меня в отношении вас далеко идущие планы.

Через два дня Болдырев вновь пригласил к себе Колчака и предложил ему войти в Сибирское правительство в роли военного и морского министра.

Более проницательные люди отмечали, что адмирал «производит впечатление неуравновешенного человека». Но какое это имело значение в сравнении с блеском его эполет! Это на Юге России генералов и адмиралов было хоть отбавляй, а в Сибири — считаные единицы. Во время Первой мировой это был глубокий тыл. Откуда здесь крупные военачальники? За Колчака ухватились еще и потому, что здесь его никто не знал. Все эти месяцы яростной междоусобной борьбы, когда все друг друга возненавидели, его не было в России. Новый человек!

4 ноября 1918 года сформировали правительство. Колчак получил пост военного и морского министра. Все поражались тому, что человек, который всего три недели назад приехал сюда, в Омск, занял ключевой пост. А ему самому должность министра была маловата.

На следующий день после формирования кабинета министров в Коммерческом клубе председатель Временного правительства устроил прием. Он продолжался пять часов. Александр Васильевич сидел одиноко в углу. Его соседи по столику не пришли, и места пустовали. В конце приема председатель правительства провозгласил тост:

— За наше блестящее прошлое и, надеюсь, блестящее будущее. За адмирала Колчака!

Можно только поражаться наивности этих людей! Адмирал вошел в состав социалистического и демократического правительства, которое презирал. На заседаниях кабинета министров угрюмо молчал. Колчак и не собирался работать в этом правительстве. Да оно и двух недель не просуществует, потому что очень многие прониклись мыслью, что Россию спасет только диктатура.

В Сибири против большевиков первыми восстали демократические силы — эсеры, народные социалисты, беспартийные областники. Власть взяло Временное Сибирское правительство — с помощью чешско-словацких войск, неожиданно вмешавшихся в российскую политическую жизнь. В те месяцы чешско-словацкие войска были единственной реальной военной силой от Москвы до Владивостока.

Чехи и словаки жили под властью австрийского императора. Но в Первую мировую переходили на сторону России, чтобы воевать на стороне Антанты. Однако Советская Россия подписала сепаратный мир с Германией и Австро-Венгрией. Тогда будущий первый президент Чехословакии Томаш Масарик договорился с союзниками, что чешско-словацкие части продолжат войну на Западном фронте. Это была плата за будущее самостоятельное государство.

Масарик говорил: «Надо верить себе и своей звезде!» И ему невероятно везло. Он в последний момент сошел с парохода, который будет потоплен немецкой подводной лодкой. Когда он приехал в Киев, в соседнюю комнату попал снаряд, но не разорвался. Когда он направлялся в Москву, его вагон буквально разнесло. Он остался невредим.

Высший военный совет Антанты принял декларацию № 25 «Переброска чешских войск из России». Имелось в виду сосредоточить чешско-словацкие части в Мурманске, Архангельске и Владивостоке, откуда их эвакуируют. Большевики, подчиняясь требованию Германии, настояли на том, чтобы эвакуация шла только через Владивосток.

Весной восемнадцатого года сорокапятитысячный чешско-словацкий корпус двинулся в сторону Тихого океана. Составы растянулись от Пензы до Владивостока. Но тут Германия предъявила Москве ультиматум: Россия обязана демобилизовать все воинские формирования на своей территории.

Томаш Масарик не желал, чтобы его люди ввязывались во внутрироссийскую борьбу. Отказывал белым в поддержке: «Я не позволю, чтобы чешская армия пошла на службу контрреволюции». Но когда большевики занервничали и попытались силой разоружить чехов и словаков, они восстали и без труда заняли основные города по трассе великой Транссибирской магистрали.

Первые эшелоны с чешско-словацкими войсками прибыли во Владивосток 30 апреля 1918 года. В ожидании пароходов они размещались в военных казармах. К концу мая в городе уже находилось шестнадцать тысяч солдат и офицеров. В ночь на 29 июня они свергли большевиков и взяли власть в городе. По этому случаю был устроен парад. Вслед за союзническими войсками шла наскоро сформированная из местных жителей дружина.

Выступление чехов и словаков стало сигналом для всех антибольшевистских сил, которые только и ждали момента, чтобы сквитаться за поражение в октябре семнадцатого. Чешско-словацкие войска встречали тогда — без преувеличения — как Богом посланных избавителей.

Временное Сибирское правительство 30 июня 1918 года обратилось к «Доблестным чехо-словацким эшелонам»:

«Братья чехи и словаки!

Война забросила вас в далекую от вашей родины Сибирь, где значительная часть населения связана с вами узами национального родства. Судьба объединила нас в борьбе против общего врага… Временное Сибирское правительство с искреннею и глубокою признательностью отмечает ваши крупные заслуги в истории не только Сибири, но и всего славянства, и выражает твердую уверенность, что и предстоящие совместные наши действия будут сопровождаться таким же выдающимся успехом…»

Все радовались, но это было лишь начало Гражданской войны.

Временное Сибирское правительство обратилось к населению: «Граждане! Сибирь очищается от большевиков; они бегут, унося с собой все, что можно захватить. Ярмо нового самодержавия уничтожено, Сибирь вновь свободна… Согласно постановлению Чрезвычайного Сибирского областного центра устанавливаются цвета — белый и зеленый — флага автономной Сибири — эмблема снегов и лесов сибирских».

4 июня 1918 года Временное Сибирское правительство приняло декларацию «О государственной самостоятельности Сибири»:

«Российской государственности как таковой уже не существует, ибо значительная часть территории фактически оккупирована Германией и Австро-Венгрией, а другая захвачена узурпаторами — большевиками. Характер дальнейших взаимоотношений между Сибирью и Европейской Россией будет определен Всесибирским и Всероссийским Учредительными собраниями».