Искусство шпионажа. Тайная история спецтехники ЦРУ - Генри Шлезингер

В начале 1960-х гг. новые впечатляющие результаты использования самолетов-шпионов U-2 и спутников серии «Корона» на время затмили постепенное развитие спецтехники ЦРУ. Тогдашний руководитель TSD Сид Готлиб (Рассел пришел ему на смену в 1966 г.), твердо верил, что оперативная техника станет необходимым элементом работы с агентурой. В последующие четыре года эти два руководителя стали настоящими друзьями. Они верили, что с помощью техники можно пробить брешь в мощной обороне КГБ. Но остальные руководители ЦРУ не разделяли веру в спецустройства 1960-х гг.

Готлиб по-прежнему рассчитывал на Джорджа Сакса в деле внедрения в оперативную деятельность спецтехники. Как только офицеры-агентуристы в резидентурах стали использовать расширяющийся арсенал спецоборудования, появились и другие проблемы. Во-первых, взаимоотношения между офицерами-агентуристами и офицерами-техниками были сложными. У прагматичных инженеров TSD и офицеров Оперативного директората было различие не только в социальных корнях и образовании, но и в языке.

Люди, работающие со спецтехникой, использовали термины, которые не всегда были понятны другим сотрудникам. Путаница усугублялась активным применением шпионского жаргона. Например, однажды офицер-агентурист заказал в TSD систему для телефонной записи с функцией определения номеров. Но в TSD, услышав слова «телефонная запись», изготовили систему скрытой записи телефонных переговоров, но без фиксации номеров.

Неверное толкование технических терминов, недостатки в изложении оперативных требований и чрезмерная конспирация – все это приводило к оперативным просчетам. Готлиб понимал, что конспирация необходима, но тем не менее технические инструкции и требования относительно оборудования, которое поручали разрабатывать TSD, должны были быть четкими и понятными. Джордж Сакс как раз и отвечал за то, чтобы потребности в спецтехнике советского отдела были бы четко определены и правильно переданы инженерам TSD.

Для решения проблемы Готлиб сделал верный шаг – он пригласил Джорджа как представителя советского отдела ЦРУ на ежегодную техническую конференцию TSD. Она проводилась на острове неподалеку от восточного побережья США, где располагался объект ЦРУ для секретных испытаний и тренировок, и давала возможность ведущим ученым, инженерам и мастерам TSD свободно обмениваться мнениями. Присутствие на мероприятии Джорджа вызвало волнение: «Повсюду звучали фразы: "Он будет говорить что-то вроде: "Эта группа, которая не обеспечила мне помощь, когда я должен был сделать свою работу". Или: "У нас есть новая идея с поставщиком, для чего требуется $50 000, но эти деньги нельзя получить", – вспоминал Джордж. – Итак, когда я появился, парни указывали на меня и говорили: "Кто его впустил?" – Но Готлиб тут же объяснил: "Мы должны больше доверять опыту оперативных офицеров в работе, которую мы технически обеспечиваем". Это была попытка умного руководителя TSD сломать барьер и улучшить обмен информацией. Это была революция».

Готлибу назначили заместителей, двух старших офицеров Оперативного директората, Эверета О'Нила и Квентина Джонсона, что также послужило основой для наведения мостов между технической и оперативной службами разведки. Джонсон как никто другой понимал все риски, связанные с операциями в опасных регионах, так как был одним из старших офицеров-агентуристов ЦРУ, работавших с Пеньковским.

Как руководитель TSD Готлиб решил «встряхнуть» свое подразделение. Он ввел в практику ежедневные оперативные совещания в конференц-зале, который стал известен, как «оперативная комната». «Каждый день, около 16 часов, руководители должны были идти в "оперативную комнату", – вспоминал офицер– химик. – На стене висела огромная карта мира, отмеченная булавками в тех местах, где офицеры-техники участвовали в оперативной работе. Но на таких совещаниях руководители направлений TSD были вынуждены обсуждать проблемы подразделений друг друга – ведь тот, кто отвечал за тайнопись, обычно не разбирался в подслушивании».

Сид Готлиб не терпел ссор и конкуренции в своем отделе. Когда напряженность между двумя начальниками в TSD длилась слишком долго, Готлиб сажал их в один кабинет. «Они работали в маленьком кабинете, голова к голове, – вспоминал сотрудник TSD. – Сид говорил: "Они могут не говорить друг с другом, но клянусь Богом, они будут там сидеть и смотреть друг на друга целый день"». Внимание Готлиба к сотрудникам TSD, их семьям стало легендой. Он звонил начальникам и офицерам в дни рождений, помнил о хобби и юбилеях их близких. «Готлиб был одним из немногих, кто чувствовал такие вещи. Это подкупало – казалось, что босс хорошо знает каждого из нас», – рассказывал химик из TSD.

В то время как TSD и советский отдел начинали сотрудничать, в недрах ЦРУ, среди высокопоставленных чиновников, бушевали бюрократические войны. С самого начала TSD был частью Оперативного директората, но после создания Директората исследований в 1962 г. организационная принадлежность TSD стала вопросом больших дебатов^{144}. Директор ЦРУ Джон Маккоун полагал, что все технические разработки ЦРУ должны быть централизованы. И наоборот, Ричард Хелмс, в то время заместитель директора по планированию, выступал против перемещения TSD в новый директорат и уверенно аргументировал это тем, что для оперативной деятельности технический компонент нужен как правая рука. Затем Хелмс стал директором ЦРУ, и следующее десятилетие TSD оставался в Оперативном директорате.

Президент Никсон решил заменить Хелмса и в декабре 1972 г. выдвинул Джеймса Шлезингера в качестве его приемника. Шлезингер стал директором в феврале 1973 г. и сразу начал большую реорганизацию. TSD перевели из Оперативного директората в Директорат науки и техники^{145} и дали новое название – Оперативно-техническая служба (Office of Technical Service – OTS). Новым руководителем OTS стал Джон Макмагон, оперативный офицер из Директората науки и техники. А Готлиб уволился в мае 1973 г.^{146}

К этим внутренним баталиям скоро добавились схватки на Капитолийском холме. Когда ветеран УСС Уильям Колби вслед за Шлезингером был назначен директором ЦРУ, разразился информационный скандал, связанный с деятельностью ЦРУ в 1950-е и 1960-е гг.^{147} В декабре 1974 г. Сэймур Херш, журналист из The New York Times, обнаружил информацию о проектах ЦРУ, таких как MHCHAOS и MKULTRA, и описал ряд мероприятий ЦРУ на территории США^{148}. Одним из самых скандальных открытий была причастность ЦРУ вместе с ФБР к вскрытию личной почты американских граждан^{149}. В результате и Конгресс, и администрация президента Форда провели расследования. Комитет, возглавляемый сенатором Черчем в Сенате, Комиссия под руководством сенатора Пайка в Палате представителей и назначенная президентом Комиссия Рокфеллера также провели свои расследования мероприятий ЦРУ и посчитали их незаконными, неправильными или ошибочными^{150}.