Ракетный центр Третьего рейха. Записки ближайшего соратника Вернера фон Брауна. 1943-1945 - Дитер К. Хуцель

– Я уже говорил об этом с Шиллингом и Штейнхофом, а также с Реесом, – продолжал фон Браун, откинувшись на спинку стула. – Вы будете работать с господином Кюрсом из отдела планирования производства. Только вы двое. Мы присвоим вашему отделу трехзначный номер и дадим необходимые полномочия. После вы сможете действовать по своему усмотрению.

В течение нескольких дней в Строении-4 был создан новый офис. Вернер Кюрс, с которым я часто встречался раньше, был любезным и компетентным человеком, и благодаря ему работа пошла как по маслу.

Мы повесили на стену большую доску и разделили ее на секции с указанием основных стадий создания ракеты: сборочный цех, ангар ИС-7, испытательный стенд, стартовый стол. При помощи металлических бирок мы обозначили номера каждой ракеты и тип нормируемых экспериментальных установок. Все существующие запросы на специальные устройства прорабатывались для готовых и строящихся ракет. Неактуальные заявки предполагалось рассматривать для последующих серийных ракет. Обрабатывались и новые заявки. Таким образом, нам удалось обеспечить совместимость различных установок. «Сироты» – устройства, которые можно было протестировать на совместимость с другими приборами только в Пенемюнде, – оставлялись. Устройства, язвительно названные нами «Мозговой штурм», не рассматривались.

За несколько недель мы освободили десять ракет для дополнительного использования. Были спасены миллионы марок, или десятки тысяч человеко-часов, что в действительности имело значение, а экспериментальные программы начали воплощаться в жизнь. Освобождение даже одной ракеты с лихвой вознаградило бы наши усилия.

В конце мая произошло еще одно изменение. Неожиданно Хартмута перевели в военную организацию, проводившую запуски с железнодорожных пусковых установок. Мне предложили занять его место в ИС-7.

Работа на ИС-7 теперь не прекращалась. Уже давно на стенде ежедневно происходило в среднем два статических огневых испытания. Кроме того, почти каждый день проводился один, а иногда два запуска. На ИС-10 тем временем был установлен простой бревенчатый домик, в котором находилась диспетчерская с необходимым оборудованием, становясь почти полностью независимым центром управления. По настоянию Хартмута в большом ангаре к сервисным кабинам пристроили балконы – в общей сложности появилось еще девять рабочих мест.

13 июня 1944 года, всего через несколько дней после дня «Д», когда союзники начали массированное вторжение на французское побережье, а я совсем недавно стал руководить ИС-7, мы запустили ракету Фау-89. Испытание было особенным, по крайней мере в одном отношении. На ракете установили элементы системы управления зенитной ракеты «Вассерфаль», управляемой с земли. Двигатель ракеты, также разработанный в Пенемюнде, имел тягу в 8 тысяч килограммов; ракета должна была управляться с земли вручную при помощи ручки дистанционного управления. Департамент BSM решил проверить совместимость этой системы с А-4 в реальном полете, чтобы определить влияние газовой струи ракетного двигателя на управляемый радиосигнал. Предполагалось, что устройство не окажет заметного влияния на испытание в целом. Наземный оператор без проблем управлял А-4, пока она не скрылась в верхнем слое облаков и он не потерял ее из виду. Тогда нам казалось, что запуск прошел успешно и без проблем.

Однако то, что мы узнали через несколько дней, заставило нас изменить свое мнение и внимательнее отнестись к почти ежедневным предупреждениям о воздушном налете. Выяснилось, что Фау-89 упала на юге Швеции. Ракета взорвалась в воздухе на высоте нескольких сотен метров. После взрыва, а также в связи с тем, что на ракете была иностранная система наведения, вряд ли кто-то сумел бы по обломкам создать копию ракеты или быстро разработать контрмеры. Но можно было легко установить, что ракета огромная и с большой дальностью действия. То есть тайное стало явным.