Прохоровка. Неизвестное сражение Великой войны - Валерий Замулин

Сначала нашим войскам удалось добиться определенного успеха и отсечь 14 тк от основных сил армии Паулюса. Однако противник подтянул резервы и восстановил положение. Таким образом, несмотря на все усилия, группе Штевнева и действовавшей совместно с ней такой же оперативной группе под общим командованием заместителя командующего Сталинградским фронтом генерал-майора К.А. Коваленко не удалось осуществить намеченный план.

Со второй половины сентября руководство Сталинградского фронта начало проводить активную работу по укреплению обороны на левом берегу Волги и островах. С 13 сентября остатки корпуса были выведены на левый берег Волги, в район Средней Ахтубы. Здесь 2 тк приходилось выполнять не свойственные танковому соединению задачи, причем очень часто не как единое соединение, а побригадно. Ему были подчинены подразделения разрозненных танковых бригад и других частей, и этому, по сути, только что собранному соединению предстояло на островах Спорный, Голодный и Зайцевский создать прочную оборону протяженностью около 100 км.

«В тяжелой, быстро и резко меняющейся обстановке Сталинградского сражения приходилось подчас маневрировать не частями и соединениями, а порядком их подчиненности, – вспоминал Е.Ф. Ивановский. – Снять полк с рубежа, перевести на другой участок рискованно – в ослабленном месте могли тотчас же прорваться гитлеровцы, а переподчинить часть в оперативных целях легче и проще. Подобным образом в начале сентября наша 2-я мотострелковая бригада была переподчинена 23-му танковому корпусу, а в составе нашего корпуса появилась 99-я танковая бригада»^[43]. Бесспорно, эти меры были вынужденными. Тем не менее соединение не могло использовать огневую и ударную мощь танков в полном объеме, что в значительной мере влияло на результаты боев и приводило к большим потерям.

В 1942 г. корпус практически родился дважды: первый раз – во время формирования в Горьком, а второй раз в ноябре – декабре под Саратовом. После боев в Сталинграде, по воспоминаниям ветеранов, от соединения осталось только название и небольшая группа офицеров управления. С 29 октября остатки того, что раньше называлось 2-м танковым корпусом, были переброшены на укомплектование и переформирование в Татищевских танковых лагерях.

В сентябре, незадолго до отправки в г. Саратов, произошли изменения в руководстве соединения: генерал-майор Андрей Григорьевич Кравченко был назначен командиром 4 тк Юго-Западного фронта, на его место прибыл бывший командир 23 тк генерал-майор А.Ф. Попов. Алексей Федорович родился в 1896 г. на х. Котовск ныне Волгоградской области. В 1915–1917 гг. – унтер-офицер царской армии, с 1916 г. участвовал в боевых действиях русской армии на Западном фронте. В Красной Армии – с 1918 г. В этом же году окончил краткосрочные кавалерийские курсы в Петрограде. В 1919–1920 гг. в рядах 1-й Конной армии воевал на Южном фронте, будучи командиром взвода запасного кавалерийского дивизиона.

После Гражданской войны он остался служить в кавалерии Красной Армии, командовал взводом в полковой школе. В 1924 г. окончил 6-ю командную нормальную кавалерийскую школу в Таганроге, а через пять лет – кавалерийские курсы усовершенствования командного состава РККА в Новочеркасске.

В начале 1930-х гг. начинают быстро развиваться танковые войска, и очень много командиров-кавалеристов было направлено на курсы переподготовки. Связано это было прежде всего с тем, что кавалерия и бронетанковые войска – подвижные и высокоманевренные рода войск, поэтому их в основном использовали после прорыва обороны врага в качестве ударной силы – для развития успеха артиллерии и пехоты. При их применении в боевых операциях применялось много общих приемов и методов.

В 1932 г. окончил Ленинградские бронетанковые курсы и Алексей Федорович. Однако до 1938 г. непосредственно с танковыми частями его служба не была связана. Двадцать лет он отдал кавалерии. Ветеран 2-го танкового корпуса Герой Советского Союза М.Ф. Борисов вспоминал, что всю войну в тыловом подразделении корпуса находился конь комкора. В минуты затишья Алексей Федорович совершал конные прогулки, стараясь не утратить кавалерийской выправки.

В разгар репрессий 1937–1938 гг. в частях и соединениях Красной Армии возникло много вакантных должностей, катастрофически не хватало офицеров, которые бы им соответствовали. В это же время нарастало напряжение в отношениях с Японией, на наших дальневосточных рубежах участились провокации. В июле 1938 г. на Дальнем Востоке была сформирована 1-я Отдельная Краснознаменная армия в составе Дальневосточного фронта. А.Ф. Попов с должности командира 5-го мехполка 5-й кавдивизии Киевского военного округа назначается начальником автобронетанковых войск этой армии, а в марте 1941 г. становится командиром 60-й танковой дивизии 30-го мехкорпуса. С началом Великой Отечественной войны эта дивизия перебрасывается на Волховский фронт и принимает участие в контрнаступлении зимой 1941 г. под Ленинградом, но неудачно. Поэтому в январе 1942 г. его отозвали с фронта и назначили начальником Челябинского автобронетанкового учебного центра. Однако пробыл он в этой должности недолго. В марте – апреле 1942 г. начинается восстановление танковых корпусов, возникает большая потребность в командных кадрах, имеющих опыт управления соединениями, особенно в боевых условиях.

В мае 1942 г. Попов становится командиром 11 тк. Во главе этого соединения он участвовал в июльских боях на воронежском направлении. Корпус входил в состав 5ТА вместе с 7 тк генерала П.А. Ротмистрова. Это время надолго осталось в памяти и Алексея Федоровича, и Павла Алексеевича. Им обоим пришлось держать трудный экзамен, проверять свои знания и опыт – управлять крупными танковыми соединениями в масштабной стратегической операции.

К сожалению, комкор-2 в боях на воронежском направлении действовал не вполне успешно. В Центральном архиве Министерства обороны РФ хранится записка командующего 5ТА генерал-майора А.И. Лизюкова и военного комиссара армии дивизионного комиссара Г.Л. Туманяна на имя командующего Брянским фронтом генерал-лейтенанта Н.Е. Чибисова. В этом документе руководство армии в самых резких выражениях отзывается о комкоре-11, обвиняя его в некомпетентности в военных вопросах, отсутствии самостоятельности в действиях и обмане командования 5ТА – имелось в виду его донесение о вводе корпуса в бой, – и просит разрешения о снятии генерала с должности^[44].

Надо признать, что в это время явно ощущалась слабость в подготовке командного состава действующей армии, даже корпусного и армейского звена. Критическая обстановка, которая сложилась летом 1942 г. на юге советско-германского фронта, особенно это выявила. Сложное положение складывалось и в танковых соединениях. Корпуса начали формироваться лишь весной, а в июле уже вступали в бой, командного состава не хватало, людей собирали наспех. В своих воспоминаниях начальник Генерального штаба Красной Армии Маршал Советского Союза A.M. Василевский честно признавал: «Командиры танковых корпусов (генерал-майоры М.Е. Катуков, Н.В. Фекленко, М.И. Павелкин, В.А. Мишулин, В.М. Баданов) еще не имели достаточного опыта, а мы им мало помогали своими указаниями и советами»^[45].