Кровавый век - Мирослав Попович

Таким образом, Шухевич после октябрьской инспекции кое-что смягчил и, так сказать, цивилизовал рамки геноцида польского населения, отчего кровавая бойня и на Галичине не перестала быть геноцидом. Возможно, соответствующие обвинения были выдвинуты Савуру и после октябрьской инспекции Шухевича. Реально же результатом инспекции стало устранение Клячковского от командования всей УПА: он остался командующим «УПА – Север». Нельзя не считаться с тем, что антипольские акции ОУН(б) вызывали острую критику со стороны влиятельных украинских кругов; с осуждением в августе выступили председатель УЦК Кубийович и митрополит Андрей Шептицкий. Провод ОУН(б) был вынужден в октябре заявить: «Ни украинский народ, ни Организация ничего общего с теми массовыми убийствами не имеют».^[600]

Серьезные расхождения вызывала политика Шухевича у старого руководства. Лебедь и Степаняк считали, что ОУН и УПА себя скомпрометировали коллаборационизмом и геноцидом поляков. В декабре 1943 г. Шухевич арестовал Степаняка во Львове и отправил его на Волынь. Как свидетельствовал в НКВД командующий «УПА – Запад» Луцкий, Степаняк, Пушкарь (Охримович) и Гармаш решили там создать «Народно-освободительную революционную организацию» (НОРО). Позднее расхождение вылилось в окончательный раскол, и в послевоенной эмиграции заграничные части ОУН (бандеровцы) уже противостояли заграничному Проводу Украинского главного освободительного совета (УГОС) (сторонники Лебедя) как враждующие организации.

Каков же был стратегический план ОУН, руководимой Шухевичем?

Боевые действия УПА вела как против немцев, так и против советских партизан. Так, в октябре – ноябре 1943 г. УПА провела 47 боев против немцев и 54 боя против советских партизан. Осенью – зимой 1943/44 г. УПА установила контроль над Карпатами, уничтожив там до конца марта немецкие опорные точки.^[601] Однако следует отметить, что УПА не вела такой активной антинемецкой войны, в частности «рельсовой войны», против вермахта и террористической деятельности против немецкой администрации, как советские партизаны (и как позже УПА – против советской администрации и войск). Задачи УПА ограничивались добыванием оружия и контролем над территорией для будущих действительно широких действий против Красной армии.

Поэтому руководство ОУН готово было если не к широкому соглашению с немцами, то к частичным договоренностям. Так, в апреле начались переговоры УПА с 6-м корпусом венгерской армии, которые закончились соглашением о нейтралитете, а 3 июня – УПА с вермахтом во Львове; УПА соглашалась не трогать немцев, если те не будут вмешиваться в обучение отрядов УПА на своих базах и в военные операции УПА против Красной армии. Переговоры шли трудно, однако 18 августа начальник штаба группы «Норд» передал текст соглашения «УПА – вермахт» в войска. В сентябре 1944 г. начались переговоры на высшем уровне о создании какого-то Украинского комитета, в связи с чем освобождены были и Бандера со Стецько, и Мельник (арестованный в начале года). «Торговля», учитывая колебания немцев между украинцами и Власовым, тянулась до начала 1945 г., но все это уже не имело значения – война заканчивалась.

Официальная позиция ОУН относительно немцев и их противников в мировой войне выражена в коммюнике Краевого провода ОУН, где опровергались слухи о сотрудничестве ОУН с немцами: «ОУН и УПА не имеют союза ни с одним империалистическим государством. Наши союзники – только порабощенные народы, которые совместно с нами борются за освобождение собственного народа. Защищаем только интересы собственного народа и потому никому из наших врагов не помогаем, с ними не сотрудничаем».^[602]

Солдаты УПА в перестрелке с немецкими оккупантами

В «политических постановлениях» III Чрезвычайного большого сбора ОУН (август 1943 г.) стратегия бандеровского руководства формулируется таким образом: «Независимо от расхождений, которые существуют между союзниками, они ведут войну за уничтожение своих соперничающих противников, в первую очередь немецкого империализма… Для уничтожения этих противников союзники используют и будут стараться наивыгоднейшим образом использовать московский империализм».^[603] Как сила фашистского типа, непризнанный последователь и союзник нацистской Германии, ОУН не принимает политическую идеологию антифашистского, демократического лагеря («союзников») и видит в нем лишь империалистических конкурентов Германии.

Кто же их союзники в мировой войне?

«Порабощенные народы и их освободительная борьба – это один из важнейших элементов в дальнейшем развитии современной политической ситуации. Военное преимущество империализма в современный момент еще предотвращает полное проявление сил порабощенных народов. Но в момент углубления кризиса войны крепнут силы порабощенных народов и приближается момент национальных и социальных революций, а порабощенные народы становятся новым решающим политическим фактором… Украина стоит в центре современной империалистической войны… В то же время Украина, как носитель прогрессивных идей среди порабощенных народов, становится решающим фактором в подготовке революций на Востоке. Украина является первой, которая подняла на Востоке знамя решительной борьбы порабощенных народов против империалистов, и она начнет период национальных и социальных революций. Только в общей борьбе украинского народа с другими порабощенными народами Востока может быть разбит большевизм. Восстановление Украинского Самостоятельного Соборного Государства обеспечит восстановление и длительное существование национальных государств других народов Восточной, Юго-Восточной и Северной Европы и порабощенных народов Азии».^[604]

Как оценка и программа деятельности в мировом масштабе процитированные строки выглядят безумием. Но как симптом они крайне выразительны: украинский радикальный национализм в войне стремился стать таким же союзником тоталитарных режимов, какими были восточноевропейские националистические идвижения (усташи, глинковцы и тому подобные) или азиатские радикальные антизападнические национализмы (арабский, индийский, индонезийский или бирманский). Когда дело было окончательно проиграно, последние надежды возлагались на ослабление всех противодействующих сил в войне и подъем восточных национализмов, которые каким-то чудом могли способствовать «позициям силы» бандеровской ОУН.

В конечном итоге, все это были не столько реалистичные расчеты, сколько попытки завоевать сильные позиции, с которых голос руководителей ОУН звучал бы убедительнее. А для того чтобы открыть двери для разговоров с будущими победителями, необходимо было изменить политический экстерьер украинского государства, провозглашенного 30 июня 1941 года.