Немецкие субмарины в бою. Воспоминания участников боевых действий. 1939-1945 - Йохан Бреннеке

Шум винтов был явным и с каждым мигом становился все громче.

Мютцельбург, однако, не имел никакого намерения искать спасения в глубине. Он позволил эсминцу пройти прямо над собой. Киль эсминца должен был пройти над самой рубкой подводной лодки. Каждый на лодке, инстинктивно вжал голову в плечи. Кто-то потянулся к своему спасательному жилету. Замерли сердца, застыло дыхание. Вот-вот раздадутся взрывы глубинных бомб.

Но эсминец не сбросил ни одной бомбы.

— По местам стоять, к торпедной атаке готовиться! Первый торпедный аппарат — товсь!

Мютцельбург отдал приказ спокойным, почти усталым голосом.

«U-203» снова всплыла на перископную глубину. Мютцельбург увидел корму удаляющегося эсминца. 30 метров…

40… 50… Он видел людей, стоявших у глубинных бомб.

Торпедисты доложили:

— Первый готов!

Передняя крышка торпедного аппарата номер один открылась, и блестящее чудовище вырвалось в голубоватые, кристально чистые воды Атлантического океана. Со скоростью 40 узлов снаряд со смертельной начинкой бросился вслед за эсминцем, захватил его и нанес удар.

Почти одновременно со страшным взрывом вздрогнул корпус подводной лодки и так потряс ее, что люди попадали, как кегли. Загремели металлические пайолы палубы.

Раздались зловещие звуки чего-то деформирующегося, ужасающий шум тонущего эсминца. Слышно было, как ломаются переборки гибнущего корабля, из охотника ставшего жертвой.

Только с опытной командой, показавшей себя во многих сражениях, мог Мютцельбург пойти на такую рискованную до безрассудства атаку.

Одним из членов этой команды был старшина-машинист Ивенс, человек редкостный во всех отношениях. Ему совсем немного недоставало в обхвате, чтобы не отличаться от настоящей бочки. Хорошо еще, что в его обязанности не входило пролезать по тревоге через люк на мостике. Находясь не на вахте, он любил раздеться, чего другие никогда не делали, когда враг был рядом. Спал он обычно в одних трусах, и спал крепким сном.

Новички на лодке навсегда запомнили случай, когда мирно спавший Ивенс вдруг вскочил и, как был в трусах и носках, выскочил из каюты и исчез в дизельном отсеке, где набросился на вахтенного старшину-машиниста:

— Эй! Ты какого черта тут сидишь?! Почему левый дизель работает только на пяти цилиндрах?

Бедный вахтенный застыл в удивлении — как если бы борец с алкоголем подскочил к нему и начал объяснять, какой вкусный и полезный напиток пиво.

— Вот дьявол! Неужели сам не слышишь?

— Нет. Все стучит как надо.

— Как надо! Ладно, давай посмотрим.

Они вместе осмотрели дизель, и оказалось, что один из патрубков совершенно забился.

Этот Ивенс услышал перебои в работе дизеля во сне!

Как-то он был на мостике и отводил душу, потягивая трубку — музейный экземпляр, такую же огромную, как он сам. Чем вечно раздражал других курильщиков, дожидавшихся своей очереди покурить на мостике. Внезапно он перевесил свой живот через ограждение мостика и в задумчивости уставился на выхлоп дизеля. Увидев, как Ивенс вдруг нахмурился, слегка забеспокоился и Мютцельбург. По тому, что он сам видел, все работало нормально. Что же встревожило старину Ивенса?

Вдруг Ивенс подскочил к переговорному устройству.

— Дизельный отсек! — закричал он. — Я думаю, вам лучше постепенно снова перейти на топливо. Научно говоря, на одной морской воде мы далеко не уедем!

И действительно, одна топливная систерна оказалась почти пустой.

Дело в том, что топливные систерны не могут оставаться пустыми после исчерпания топлива, так как это нарушит вес и балансировку лодки. Поэтому у них в нижней части есть клапан, через который во время работы дизелей в систерну поступает забортная вода. А поскольку топливо легче воды, оно держится в верхней части, откуда и всасывается в двигатель. В обязанности вахтенного дизелиста входит посматривать на прибор, показывающий уровень топлива в систерне, и отключить систерну, как только там не остается топлива. И в дыме выхлопных газов Ивенс заметил мельчайшую примесь, что оставалось незаметным для взгляда неспециалиста, но что могло означать лишь присутствие морской воды в камерах сгорания дизелей.

Однажды во время воздушной тревоги, когда Мютцельбург был вынужден совершить срочное погружение, «U-203» стала погружаться с необычной быстротой. Старшина-трюмный Бауш, стоя в центральном посту рядом с командиром электромеханической боевой части, с невозмутимым спокойствием сказал офицеру:

— Осторожно, мы на тонну тяжелее обычного.

На глубине 120 метров механик остановил погружение лодки. Оказывается, старшина под свою ответственность принял балласта на тонну больше, так как хорошо знал этот район. Он знал лучше, чем механик, новичок на лодке, что самолеты в этом районе появляются неожиданно, как гром средь ясного неба. Он, конечно, не имел права действовать по собственному усмотрению. Но в этом конкретном случае он, возможно, спас корабль и жизнь экипажу.

* * *

А вот какой случай произошел с «U-325», когда она находилась в Северной Атлантике. Тяжелые волны бурного моря перекатывались порой через мостик, и люди верхней вахты прикрепили себя штормовыми поясами и ремнями к деталям ограждения. Командир поднялся на мостик на мгновение, и тут как раз на корабль накатила огромная волна, так что он на несколько мгновений оказался практически погруженным. Когда волна схлынула, то оказалось, что она унесла с собой командира!

— Человек за бортом!

В считаные минуты вахтенный офицер совершил маневр, и командира в целости и сохранности выловили из воды. Это был акт спокойного и эффективного героизма, о котором в вахтенном журнале была произведена лаконичная запись:

«С 11.43 до 11.49, командир за бортом».

Но за этой короткой записью последовала более длинная — по возвращении на базу:

«В 11.43 был смыт за борт командир. Позже он был спасен. Чтобы легче было держаться на воде, он освободился от следующих вещей: брюки, кожаные, пар, 2; куртка, кожаная, 1; ботинки, флотские, подводные, пар, 1; пистолет-автомат, 2; бинокли, 2; секстан, 1; перчатки, кожаные, пар, 2».

Потом за дело взялись административно-хозяйственные инстанции. Народ по натуре въедливый и ворчливый, они выпучив глаза смотрели на этот достопримечательный документ. Там начали язвительно ворчать насчет жульничества и военного трибунала.

В штаб-квартире ВМФ документ ходил из рук в руки под широкие ухмылки офицеров. Наконец через несколько дней документ вернулся на флотилию с резолюцией:

«Убытки возместить. Замену разрешаю».

А в самом низу документа от руки была сделана приписка:

«Это что — какая-то подводная лодка нового типа? Как можно в такой экипировке пролезть через люк боевой рубки? Впредь этому аспекту следует уделить должное внимание».