Маршал Тухачевский. Мозаика разбитого зеркала - Наталия Шило

…Эти вопросы имеют уже большую давность, но результаты настолько мизерны, что трудно поверить, чтобы люди технически грамотные и преданные могли до сих пор упорно топтаться на месте. Работы по двигателям на жидком топливе начаты Глушко в Ленинграде /Газодинамическая Лаборатория/ еще в 1928 году. При чем он начал работать сначала с одним топливом /бензин – жидкий кислород и затем кажется в 1929 году перешел на керосин – азотная кислота. Таким образом в течение 7-ми лет ведется работа целой группы людей под руководством Глушко над освоением двигателя и нужно сказать до сих пор этот вопрос не решен. Вокруг работ Глушко в прошлом, и даже теперь создана большая шумиха. Этот человек и в ГДЛ и в Институте расценивается со стороны дирекции очень высоко.

Достаточно указать, что Глушко все время получает высокую персональную ставку, и в прошлом даже состоял на Инснабе… Я утверждаю, что в производстве были явно принята система абсолютно негодная, тормозящая развитие. Это тоже не случайный факт. Дайте мне все материалы и я со всей очевидностью докажу фактами, что чья то рука возможно по неопытности тормозила работу и вводили государство в колоссальные убытки. В этом повинны Клейменов, Лангемак и Надежин, в первую очередь…» (Заявление члена ВКП(б) с 1922 г. А. Г. Костикова в партком НИИ-3 // ЦА ФСБ РФ. Архивно-следственное дело Глушко Валентина Петровича № Р-18935 (18102). Л. 69–74).

81 Из допроса Костикова от 18 июля 1944 года:

«– Вопрос: С кем вы были связаны по подрывной работе?

– Ответ: В НИИ я работал вместе с арестованными в 1937–1938 гг. б. дир. ин-та Клейменовым И. Т., б. гл. инженером Лангемаком (имени и отчества его я не помню) и б. нач. сектора реактивных двигателей Глушко В. П., но в организационной связи с ними я не находился. Более того, в отношении Глушко я сам в 1937 году высказывал подозрения, утверждая в заявлении, адресованном в ЦК ВКП(б), что он занимается вредительством. Что же касается б. дир. НИИ – Клейменова, то при нем я находился в загоне и получил возможность самостоятельно работать только после его ареста. Прошу мне верить, что вражеских связей у меня не было» (Протокол допроса А. Г. Костикова от 18 июля 1944 года // ЦА ФСБ РФ. Архивно-следственное дело Костикова Андрея Григорьевича № Р6082. Т. I. Л. 130–132).

«Вопрос: Из приведенных вами в заявлении данных следовало, что Клейменов, Лангемак и Глушко на протяжении ряда лет вели вредительствую работу. Не так ли?

Ответ: Совершенно верно. Я продолжаю утверждать, что судя по известным мне фактам, Клейменов, Лангемак и Глушко на протяжении ряда лет в НИИ Реактивной техники вели подрывную работу…

– Вопрос: Откуда вы располагали данными, что они вели вредительскую работу?

– Ответ: Я участвовал в технической экспертизе по делу одного из арестованных – Глушко, ввиду чего частично знаком с имеющимися материалами, а о причастности к вредительству Лангемака и Клейменова могу заявить на основании своих личных наблюдений за их работой в НИИ Ракетной Техники» (Протокол допроса А. Г. Костикова от 20 апреля 1944 года // ЦА ФСБ РФ. Архивно-следственное дело Костикова Андрея Григорьевича № Р6082. Т. I. Л. 66–68).

82 Характеристика на и. о. главного инженера НИИ-3 НКОП А. Г. Костикова от 11 ноября 1938 года. Ксерокопия. Архив А. В. Глушко.