Маршал Тухачевский. Мозаика разбитого зеркала - Наталия Шило

Однако газы и повстанцы, против которых они предназначались, были далеко не единственной заботой тамбовского командования. Одновременно оно беспокоилось о том, чтобы избежать случайных потерь среди мирного населения.

О необходимости перед проведением газовых атак в каждом случае заранее оповещать о них мирное население говорилось уже в ходе заседания Полномочной комиссии ВЦИК от 9 июня. Уже 11 июня 1921 года Полномочная комиссия ВЦИК специально объявила антоновцам о том, что против них, наравне с другими мерами воздействия, призванными заставить их прекратить сопротивление, будет применяться химическое оружие.

Из приказа-обращения Полномочной комиссии ВЦИК к повстанцам от 11 июня 1921 года:

«…Участники белобандитских шаек, партизаны, бандиты, сдавайтесь. Или будете беспощадно истреблены. Ваши имена известны, ваши семьи и все их имущество объявлены заложниками за вас. Скроетесь в деревне – вас выдадут соседи. Если у кого ваша семья найдет приют, тот будет расстрелян, и семья того будет арестована. Всякий, что окажет вам помощь, рискует жизнью. Если укроетесь в лесу – выкурим. Полномочная комиссия решила удушливыми газами выкуривать банды из лесов. Сдавайтесь! Руки назад вашим организаторам, командирам, ведите их в красный штаб, сдавайте оружие. Советская власть будет милостива к тем, кто раскается и проявит свое раскаяние. Советская власть будет беспощадна к нераскаянным злодеям. Сдавайтесь!

Полномочная комиссия ВЦИК: Председатель Антонов-Овсеенко Командарм Тухачевский Предгубисполкома Лавров Секретарь Б. Васильев»34.

Здесь, однако, следует отметить, что это не директива, а агитационный материал, призванный произвести психологическое воздействие на повстанцев, которым предлагалось осознать, что выхода у них только два – либо сдаваться добровольно, либо пенять на себя. Это не боевой приказ, а декларация о намерениях. Именно поэтому о возможных в будущем газовых атаках объявляли заранее и публично. В данном случае Полномочная комиссия ВЦИК рассчитывала сработать на устрашение. Газы были лишь одним из его средств наравне с остальными, перечисленными в воззвании.

Однако уже 17 июня начальникам боеучастков был разослан циркуляр М. Н. Тухачевского и Н. Е. Какурина, в котором говорилось: «Командвойск приказал: при всех операциях с применением удушливого газа надлежит принять исчерпывающие мероприятия к спасению находящегося в сфере действия газов скота. Исполнение донести. Нр. 957/оп Начштаба войск Генштаба Какурин. Начоперупр Лопатин. Надпись на документе: Команвойск Тамгуб на № 957/оп Соответствующие указания будут даны в инструкции, которая будет разослана в боев. участки, после утверждения командвойск (на доклад к среде 22 июня). Касинов»35.

Такая инструкция была действительно составлена и разослана. В ней, в частности, указывалось: «…Меры предосторожности. При применении газовых волн необходимо заботиться чтобы не пострадали люди и скот. Для чего начальнику, производящему атаку, через местные органы власти оповестить заблаговременно население с указанием опасных в газовом отношении районов. Скот не должен быть ближе 5 верст от места выпуска газов с подветренной стороны…»36

Это уже не пропаганда, а руководство к действию.

Тамбовское командование таким образом стремилось если не полностью избежать, то, во всяком случае, свести к минимуму случайные потери среди «небандитского», то есть мирного, населения и не причинить ущерба его имуществу, то есть скоту. Власть в лице ее военных представителей и в этом случае четко дифференцировала (или, по крайней мере, стремилась дифференцировать), где, по тогдашней терминологии, «эсеробандит», а где «честный крестьянин», то есть крестьянин, лояльный советской власти или уже сложивший оружие и амнистированный бывший «бандит», к которому советская власть претензий уже не имела. Советская власть, ликвидируя антисоветское восстание методами «кнута и пряника», уничтожать своих не собиралась. Ей это было ни в коем случае не нужно уже хотя бы потому, что такие явно бессмысленные потери вряд ли способствовали бы росту симпатий населения к власти, скорее наоборот. Зато они дали бы множество новых поводов для антоновской пропаганды. А ведь именно перелом настроений крестьянства в пользу советской власти был одной из задач, которую необходимо было в обязательном порядке выполнить для окончательного «искоренения бандитизма», что прекрасно понимали все члены Полномочной комиссии ВЦИК.

Однако с чисто военной точки зрения при такой организации предварительной подготовки к газовой атаке она рисковала заведомо утратить всякий смысл. Стоило лишь заблаговременно оповестить местное население с указанием газоопасных районов, как эта информация сразу же стала бы известной антоновцам.

«…Связь поддерживается настойчиво. Главным образом – ходоками. При сочувствии крестьянского населения, при активной поддержке с его стороны, это является делом естественным и нетрудным. Раскрыть такую связь практически невозможно. Разведка ведется агентурная и войсковая. В разведке участвует все сочувствующее крестьянство, а также городские контрреволюционные элементы, с которыми повстанчество поддерживает непрерывную связь. Путем этой разведки бандитизм получает необходимые сведения о расположении и передвижениях красноармейских частей, а также о возможности самоснабжения оружием и огнеприпасами…»37

В этом случае о внезапности, сохранении в тайне замысла на применение химического оружия, скрытности подготовки и т. д. речи идти уже не могло. Газоопасные районы были бы сразу покинуты и атака прошла бы впустую. A если учесть, что как оповещение и эвакуация, так и подготовка самой атаки требовали затрат времени, то тем более повстанцы имели бы возможность заранее уйти из зоны поражения, так что уничтожать стало бы уже просто некого. И единственное, к чему бы все это привело, – к напрасному расходу боеприпасов.

Таким образом, помимо выполнения боевой задачи и без того повышенной сложности, организаторам химического нападения предстояло разрешить еще две проблемы, каждая из которых в тех конкретных условиях в значительной степени исключала другую – обеспечить защиту гражданского населения и избежать утечки информации. Все это ставило выполнение приказа № 0116 на грань срыва.