Русская земля. Между язычеством и христианством. От князя Игоря до сына его Святослава - Сергей Цветков

Нет ни малейших сомнений, что, начиная с сообщения о разорении Песахом собственных владений Х-л-го, история под пером еврейского анонима перерастает в ура-патриотический роман. Появляются выразительные диалоги, зато исчезают исторические реалии, события происходят в «безвоздушной среде» авторского вымысла. Куда, например, девались печенеги? Ведь совершить переход от Азовского моря к Киеву, минуя их кочевья, было невозможно. Не назван ни один географический пункт, даже место переговоров Песаха с Х-л-го. Очевидным абсурдом выглядит объявление войны русами более сильному противнику (грекам) после поражения от более слабого (черных булгар). Нечего и говорить о том, что покорение Русской земли силами булгарской орды, пусть даже при помощи более или менее многочисленного хазарского отряда, в середине X в. было уже совершенно немыслимым делом^[117]. В договоре Игоря с греками 944 г. соотношение сил русов и черных булгар предстает совершенно в ином (и безусловно истинном) свете: киевский князь берет на себя обязательство не допускать набегов булгарской орды на херсонские земли. А его современник хазарский царь Иосиф был озабочен не тем, как собрать дань с русов, а тем, чтобы не допустить ограбления ими прикаспийских областей. В письме к Хасдаю ибн Шафруте^[118], датируемом 40–50-ми гг. X в., одну из главных своих заслуг он видел в том, что не позволяет русам, «приходящим на кораблях», входить в Каспийское море и нападать на мусульман. «Если бы я оставил их в покое на один час, – пишет Иосиф, – они уничтожили бы всю страну измаильтян до Багдада». Стало быть, в 939 г. победоносный Песах «поразил мечом» далеко не всех русов Таврики.

Ничего не знает о подчинении киевских русов хазарам другой современный писатель – Константин Багрянородный.

Для лаврового венка «досточтимого Песаха» эти свидетельства столь же пагубны, как осенняя буря – для увядшей листвы. Наконец, то обстоятельство, что вся история с покорением Руси нужна автору Кембриджской рукописи лишь для того, чтобы мотивировать последующий поступок Х-л-го – нападение на Константинополь, совершенное на самом деле не им, а князем Игорем, – окончательно изобличает литературное происхождение всего фрагмента. Во времена Игоря эпоха «хазарской дани» для киевских «полян» давно канула в прошлое.

Истина заключается в том, что неудача Олега в Крыму действительно имела следствием его поражение в Русской земле.

Но победителем «светлого князя» здесь был не опытный военачальник дряхлевшего каганата, а юный предводитель киевских дружин, использовавший победу Песаха в Крыму в своих интересах.