Маршал Тухачевский. Мозаика разбитого зеркала - Наталия Шило

Вмешательство политики в дела стратегии чрезвычайно большое зло. Для успеха военных операций главнокомандующему должна быть предоставлена полная мощь. Политика должна ему безусловно доверять. Поэтому, если даже пролетариат случайно и не имеет своих военспецов, то все же лучше будет поставить во главе командования, так же, как и на всех низших ступенях командования, своих людей, облеченных доверием, революционеров по духу, хотя бы и не знающих полного объема премудрости военной. Назначение военспецов, связанных по рукам и ногам, пользы не приносит. Ревсоветы, это бельмо на глазу нашей стратегии, сами себя изживают в доказательство того, что существование их противоречит сути дела. Выгоднее всего достигается гармония между политикой и стратегией тогда, когда руководство ими принадлежит одному лицу. У нас роль этого лица должен играть Совет Обороны. Вожди политики и стратегии должны быть объединены одной идеей, должны быть родственны по духу. И в гражданской войне это особенно важно, и только, когда пролетариат выдвинет свой командный состав, только тогда война даст ему все те результаты, которые он от нее ожидает.

18 января 1920 г., Курск»55.

Данная, достаточно пространная цитата приводится в том числе и потому, что в настоящее время некоторые современные исследователи на основании отдельных, вырванных и из этой статьи, и из общего контекста фрагментов обвиняют М. Н. Тухачевского чуть ли не в «бонапартизме»56 и в якобы проявившейся уже тогда потенциальной склонности к военному перевороту. Хотя обвинения по принципу quоd licet Iovi non licet bovi[27]по меньшей мере не логичны. Почему остальным, причем как из числа командного, так и из числа политического состава, можно было ставить вопрос о необходимости института военкомов и об условиях его возможной отмены, а персонально М. Н. Тухачевскому – нет? Почему можно было ставить вопрос об отмене военкомов на партийном съезде, но лично для М. Н. Тухачевского это должно было составлять «состав преступления»? К тому же ни о каком потенциальном военном перевороте в данной статье речи нет. Она про другое.

Вполне возможно, что спустя почти сто лет читать М. Н. Тухачевского некоторым может быть тяжело. Мы уже не мыслим и не оперируем такими категориями. К тому же сама марксистско-ленинская фразеология вызывает у отдельных современных читателей едва ли не изжогу.

Тем не менее основные мысли в части, касающейся военкомов, достаточно прозрачны. Особенно если учесть, что высказывает М. Н. Тухачевский их уже не впервые. Что институт военкомов в том специфическом виде, в каком он сложился в конкретных условиях Гражданской войны, – вынужденно необходимый, но тем не менее по сути своей не нормальный. Отсюда главный вывод – своих спецов растить надо. Причем именно «свойскости», то есть, в конечном счете, надежности, он отдавал приоритет, а знания и опыт – дело, в конце концов, наживное. Тогда все проблемы отпадут сами собой.

Иными словами, М. Н. Тухачевский в очередной раз высказался за единоначалие при главном условии, что командир и коммунист – это одно и то же лицо. И никаких переворотов…

Любопытно, что самого себя М. Н. Тухачевский считал достаточно политически подкованным, чтобы не только не нуждаться в плотной комиссарской опеке как в профессиональном, так и в политическом отношении, но и для того, чтобы занимать комиссарские должности самому. В 1918 году он одно время уже работал военным комиссаром Московского района. А в январе 1920 года обратился в РВСР с ходатайством о назначении его в том числе на комиссарскую должность: «Обращаюсь к Вам с убедительной просьбой: освободите меня от безработицы. В штаюгозапе я бесцельно сижу почти три недели, а всего без дела – два месяца. Не могу добиться ни причины задержки, ни дальнейшего назначения. Если за два почти года командования различными армиями я имею какие-либо заслуги, то прошу дать мне использовать свои силы в живой работе, и если таковой не найдется на фронте, то прошу дать ее в деле транспорта или военкомиссаров. Командарм Тухачевский»57.

Мысль о необходимости растить на смену старым военспецам своих, заведомо надежных, М. Н. Тухачевский озвучивал неоднократно. Давно известен его доклад В. И. Ленину об использовании военных специалистов и выдвижении коммунистического командного состава по опыту 5-й армии, опубликованный в изданном в 1960-х годах двухтомнике58.

В том же декабре 1919 года М. Н. Тухачевский направил аналогичного содержания записку Э. М. Склянскому, в которой доложил об организации процесса обучения комсостава в 5-й армии59. Речь шла о работе Инспекции военно-учебного дела 5-й армии, которая координировала всю учебную, военно-научную и издательскую работу, а также о «Курсах старших строевых и штабных начальников» при штарме, куда для обучения привлекался младший комсостав для повышения квалификации, а также военкомы. М. Н. Тухачевский, между прочим, сообщил, что «основная идея этих курсов заключается в том, чтобы дать возможность военкомам, уже имеющим практический боевой стаж, дать недостающую им теоретическую подготовку и поставить их командирами и начальниками на ответственные посты. Первый выпуск этих курсов дал блестящие результаты, и на второй выпуск уже привлечены ответственные и наиболее способные военкомы. Кроме военкомов частью привлекается на эти курсы и младший комсостав»60. Для подготовки младшего комсостава по всем родам войск была организована «центральная военная школа», которая готовила командиров отделений и помкомвзводов. Курсы обучения были рассчитаны на два – четыре месяца. Кроме того, штарм-5 взял на себя научно-теоретическую работу.

В марте 1921 года М. Н. Тухачевский направил в Реввоенсовет Республики рапорт со своими наблюдениями о ходе штурма Кронштадта, в том числе о работе в 7-й армии «красных генштабистов» – выпускников Академии Красного Генерального штаба.

«Красный Генеральный штаб.

В тяжелом и, только что счастливо окончившемся штурме Кронштадта, два фактора сыграли решающую роль. Это факторы морали и организации.

В области моральной подготовки войск, совершенно исключительную роль сыграли триста, с лишком, съездовцев, прибывшие в войска штурмовавшие Кронштадт с X-го съезда. Здесь были самые ответственные работники, которые, не считаясь ни с какими «чинами», влились в войска, частью простыми красноармейцами, частью на командные и политические должности. Эта революционная политическая группа сразу создала в красных войсках твердость, спайку и непреклонную решительность, во что бы то ни стало, овладеть крепостью.

С другой стороны, организация штурма не отставала от моральной подготовки войск.

В 7-ю армию было направлено значительное количество наших красных генштабистов, из которых, в основе, и были сорганизованы штабы двух штурмующих групп – северной и южной, и сводной дивизии.

Мне впервые пришлось видеть такие красные штабы и впервые пришлось увидеть, что красные генштабисты настолько усовершенствовались в военных знаниях, что вполне самостоятельно справлялись с тяжелой штабной работой групп в неблагоприятных условиях импровизации.