Бои на Дону и Волге. Офицер вермахта на Восточном фронте. 1942-1943 - Клеменс Подевильс

Чтобы ввести в заблуждение противника, для которого перегруппировка и развертывание сил немецких войск накануне не остались без внимания, начало наступления было перенесено на 5 часов утра. Ибо он привык к тому, чтобы ожидать нас с первыми лучами солнца.

До сих пор меня отправляли с поручениями на фронт, туда, где бой приобретает смысл и касается тебя самого. Часто человек, находясь в эпицентре боевых действий, не видит, однако, всего того, что называется «обстановкой». Рядом с тобой разрывается снаряд, кто-то вскрикивает. Вдалеке танк, который едва можно увидеть невооруженным глазом, превращается в столб черного дыма. Солдат идет вперед или же отступает, однако не может ничего понять, составить для себя представление о положении дел, так как находится в первом эшелоне.

Но сегодня я нахожусь в самом эпицентре операции, в командирской машине Хубе.

При отсутствии данных наблюдения можно видеть боевые действия и линию соприкосновения противника лишь через бинокль, да и то только на редких участках. Реальные события войны уменьшаются до чертежей и схем, нанесенных на карте офицером-ординарцем. В донесениях с поля боя указываются результаты, касающиеся инициативы и численности, а практически физического взаимодействия людей и техники сторон, противостояния сил и средств. Удар наших войск, сопротивление противника, продвижение наступающих, пройденная местность, поставленные цели, показатели пройденного расстояния, потерь, пленных, соотношения сил и средств. Только тогда, когда командирская машина, в которой мы находимся, подвергается огневому воздействию, наступает время именно войны. Однако отсюда можно сделать ложный вывод, что современная война с использованием новейшей технологии доводится в командном центре до автоматизма, донесения с поля боя влекут за собой соответствующие приказы. Однако система, посредством которой осуществляется командование в дивизии, скорее всего, свидетельствует о том, что как в бою, так и при управлении боевой техникой человек значит у нас так много, как никогда. При этом заслуживает внимания то, как сочетается в Хубе, в одном из самых отважных танковых командиров, смелость с осмотрительностью. Он не подвергает напрасно опасности себя и свою машину, а использует местные условия и, как только отдает приказ, снова исчезает в складках местности.

«Я считаю, что лишь некоторые обладают храбростью и осмотрительностью. Но дерзостью, лихостью, неустрашимостью без осмотрительности – очень многие: мужчины, женщины, дети и животные», – говорит Платон^[37].