Бои на Дону и Волге. Офицер вермахта на Восточном фронте. 1942-1943 - Клеменс Подевильс

Сквозь равномерный гул двигателей я вдруг услышал ясный сильный хлопок, похожий на удар кнутом. Это указывало на огонь зенитных орудий противника. В глубине обороны русских я обнаружил дульное пламя и стволы зениток. С высоты нашего полета до горизонта простирались необозримые поля зерновых государственных хозяйств (совхозов).

Темная полоса раскинувшейся большой излучины Дона, в которую впадали притоки, сверху напоминала ручьи. Все производило впечатление большой физической карты, только здесь стирались нюансы, колебались очертания. Но именно поэтому возрастало значение добытой нами информации. Здесь нужны были гибкость восприятия и предельная внимательность.

Зенитная артиллерия русских обстреляла нас с позиции, которая располагается далеко в тылу наших продвинувшихся вперед танковых авангардов. Чтобы выйти из зоны обстрела, машина пикировала с большой высоты на многие сотни метров. Растущее атмосферное давление так давило на барабанные перепонки, что мне казалось – они могут лопнуть в любой момент.

Нас настигла гроза, которая удалялась на восток. Стало холоднее, дождь на высоте сменился снегом, пальцы на спусковом крючке пулемета онемели, возникла угроза обледенения. Было нецелесообразно пробиваться сквозь облачный покров, поскольку мы находились далеко за линией фронта, под Калачом-на-Дону, где была сосредоточена зенитная артиллерия противника. Поэтому следовало возвращаться на базу. Вновь под нами попеременно чередовались поля, зернохранилища и степи. Линии недавно вырытых траншей противника выделялись зигзагами, словно нарисованные трясущейся рукой. Поля сельскохозяйственных культур испещрены черными воронками: малыми – от разрыва снарядов, большими – от бомб. Мы летели в западном направлении, на солнце, стало тепло. В течение всего времени я не наблюдал других самолетов. Затем я увидел, как два бомбардировщика «Хейнкель»^[30] возвращались на свои временные аэродромы. Какое-то время мы летели параллельно с ними. Потом их фюзеляжи сверкнули на солнце, и они выполнили вираж к земле.

Когда мы вылезали из приземлившейся машины, я был почти без чувств.

Служба на самолетах-разведчиках тактической разведки, как никакая иная, проходит под девизом «Быть более значительным, чем кажется на первый взгляд». Разведывательные самолеты изо дня в день, час за часом, находятся под угрозой и несут большие потери. Самолеты эти не обладают большой скоростью и почти безоружны. При имеющемся «вооружении» их действия направлены не на ведение воздушного боя. Главное – визуальная разведка и корректировка огня артиллерии, выбор целей для бомбардировочной и штурмовой авиации. Воздушный бой может быть только вынужденным и ведется в целях необходимой обороны.