Первые снайперы. «Служба сверхметких стрелков в Мировую войну» - Х. Хескет-Притчард

Когда я впервые увидел окопы 1-й армии, мне прежде всего бросилась в глаза разница между ними и окопами 3-й армии. Последние, вырытые французскими войсками, представляли из себя глубокий ров, с низким бруствером. Местами они были устроены в глинистой почве, но большей частью в известковой. Такая почва сильно затрудняла наблюдение, так как отражение света от белой почвы вызывало некоторое колебание световых лучей. Кроме того, в 3-й армии местность была волнистая, что давало почти всегда возможность найти какое-либо удобное для наблюдателя возвышение за линией окопов. Для таких наблюдательных постов мною был сконструирован двойной переносный щит в виде большого треугольника; отверстие для бойницы в задней плоскости закрывалось стальной задвижкой. Последняя давала хорошее укрытие от неприятельских выстрелов, ибо даже если пуля попадала в отверстие в переднем щите, она ударялась в стальную задвижку, и только в весьма редких случаях — примерно в одном из 20 — противнику удавалось выстрелить по оптической линии наблюдения. Таких щитов было много в 3-й армии, но местные условия в 1-й армии делали применение их здесь почти бесполезным.

1-я армия занимала участок непосредственно к югу от Армантьера и до возвышенности Вими и, позднее, почти до Арраса; но в то время, о котором я пишу, участок не достигал еще последнего пункта. Весь северный сектор участка лежал в совершенно плоской равнине, и окопы здесь были очень неглубокие, вследствие высокого уровня грунтовых вод, так что в этих местах первенствующее значение имела высота бруствера. При таких условиях пространство позади линии окопов не давало никаких наблюдательных пунктов. Так было в северном секторе; южный же пересекал угольный район, с разбросанными кучами пустой породы и остатков разрушенных артиллерией построек. Пользоваться разрушенными постройками в северном секторе было бы безумием, так как те из редких построек, которые находились в достаточной для наблюдения близости от передовой линии, подвергались частому обстрелу артиллерией и пулеметов. Южнее же, постройки встречались в большем количестве и потому могли быть использованы. Но как общее правило, я придерживался такого мнения, что помещать снайперские посты в строениях или деревьях неправильно. Когда противнику удавалось найти такой пост, то разрушить его было очень легко. Разрушить нетрудно и пост в более открытой местности, но найти такой пост гораздо труднее, и во всяком случае лучше попасть под артиллерийский огонь на открытом месте, чем в здании, так как в последнем случае грозит опасность еще от разрушения стен.

Таким образом, организатор снайпинга, в силу местных условий, сталкивался в 1-й армии с особыми задачами, которые менее чем где-либо благоприятствовали успешному проведению работы.

Мои знания, зиждившиеся на опыте, приобретенном в окопах 3-й армии, пришлось приспособить к местным условиям. Задачи существенно изменились, но годичное пребывание почти во всех частях нашего фронта подсказывало мне разные планы и выходы из нового положения. Тем не менее, на участке Фокиссар — Нев — Шапель устройство бойниц в бруствере было почти неразрешимой проблемой, до изобретения упомянутых в одной из предыдущих глав «щитов Грея». Последние оказались полезными сразу же, и с момента начала их применения, установка бойницы в самом бруствере была здесь даже легче осуществима, чем в каком-либо другом месте наших позиций. Иногда встречались на протяжении фронта так называемые «плохие места», где противник, вследствие местных топографических условий, имел какое-либо преимущество на своей стороне. В таких местах нашим снайперам приходилось удваивать свои усилия и все же противник оставался тернием в нашем глазу. В других местах, в свою очередь, наши позиции были выгоднее, чем у немцев, и здесь нам скоро удавалось принудить их к пещерному образу жизни. В германской армии даже выходили приказы, чтобы на известных участках фронта свободные люди ни на минуту не оставляли своих блиндажей.

Наша работа наиболее затруднялась постоянными перебросками дивизий. Едва только дивизии удастся расположиться на данном участке и сорганизовать снайпинг, как она получает приказ перейти в другую армию, а новая дивизия, начиная работу сначала, почти всегда выдает противнику хотя бы часть старых постов. Это было неизбежное зло, но, помимо того, плохо обученная в отношении снайпинга дивизия всегда влекла за собой массу разной добавочной работы. Вообразите себе партию опытных охотников, охотящихся в каком-нибудь Шотландском лесу на крупную дичь. Партия внезапно заменяется компанией туристов, неопытных и неосторожных. В результате лес подвергается излишнему опустошению, убивается не та дичь, на которую охотятся, и, в конце концов, вся добыча уходит куда-нибудь в соседний лес. То же самое происходило и у нас, в отношении снайпинга, с той разницей, что наша дичь не только не убегала, а еще и отстреливалась с большим успехом.