Война на Кавказе. Перелом. Мемуары командира артиллерийского дивизиона горных егерей. 1942-1943 - Адольф фон Эрнстхаузен

Столь же роковым образом, как и общее положение групп армий «А» и «Б», развивались и события на Северо-Западном Кавказе.

Оставшиеся здесь четыре горные и егерские дивизии имели задание перевалить через Кавказский хребет (горная система Большой Кавказ – это ряд хребтов, прежде всего Боковой и Главный (Водораздельный), а также многие передовые и поперечные хребты. – Ред.) и достичь побережья Черного моря и Батуми. Здесь требовалось нанести удар согласно проверенным основам горной войны.

Можно не по всем пунктам соглашаться с Клаузевицем, классическим стратегом ведения горной войны, но самые простые (и до сегодняшнего дня действительные) из них продолжают звучать именно так, как он их сформулировал. Вкратце их можно представить следующим образом:

1. Целью каждого сражения в горах является обладание перевалом, в особенности основными перевалами.

2. Речь об обладании горными вершинами может идти только в том случае, если с них осуществляется контроль над перевалами путем непосредственного обстрела или наблюдения.

3. Растянутые горные цепи с многочисленными перевалами вынуждают обороняющихся к разделению своих собственных сил. Перспектива успешной обороны в этом случае существует только тогда, когда наступающий также разделяет свои собственные силы.

4. Коль скоро наступающий с массой своих войск пробивается сквозь единственный главный перевал, то это вынуждает его противника также к сосредоточению в соответствующем районе его оборонительных позиций, поскольку он не может позволить себе в горах быть отрезанным от собственных тыловых частей.

На Западном Кавказе немцы сразу же, соблюдая упомянутые принципы и не давая противнику перевести дух, силами всей имеющейся в распоряжении техники стали готовиться к проходу через самые важные перевалы из района Майкопа на Туапсе. От Туапсе предстояло продвигаться вдоль берега моря на Батуми, имея на левом фланге охранение против ударов с гор и пресекая действия советского Черноморского флота ударами нашей авиации.

Однако вместо этих ближайших и напрямую управляемых сосредоточенных наступлений на Туапсе получилось нечто совершенно другое.

После того как противник позволил себе воспользоваться краткой передышкой, каждая дивизия получила для прохода свой собственный перевал – и даже каждый отдельный полк получил свою собственную тропу. Среди них были и такие, что название тропы для вьючных животных подошло бы им куда больше. Прямо-таки символическим стало то, что при распылении и без того слабых сил для осуществления всего мероприятия была выделена особая команда, которой предстояло водрузить флаг со свастикой на вершине Эльбруса на высоте 5600 метров. (Флаги были установлены 21 августа на обеих вершинах Эльбруса – 5642 и 5621 м. – Ред.) По иронии судьбы лишь этот чисто спортивный, но в военном отношении совершенно бессмысленный жест имел успех. (Восхождение имело не спортивный (Эльбрус – требующая выносливости, но несложная для восхождения вершина, правда, в хорошую погоду), а ритуальный характер – Эльбрус священная гора ариев. – Ред.) Все остальные предпринятые действия своих целей не достигли, хотя задействованные в них горные части сражались с неслыханной отвагой.

Лишь после того, как были подсчитаны предварительные потери, командование приняло решение осуществить прорыв к Туапсе объединенными силами. Однако время для этого было уже упущено. Войска были ослаблены тяжелыми потерями. Русские сумели организовать упорную продолжительную оборону этого важного пункта и получили новые подкрепления через Тифлис (Тбилиси. – Ред.). Вскоре начался осенний период интенсивных дождей и наводнений в горах, а затем наступила зима. Все вместе это означало крах всей операции. Ко всему сказанному я должен добавить лишь несколько строк о том, и это будет типичным для всех описываемых событий, что наша дивизия почти постоянно находилась на самых тяжелых участках сражений.