«Несвядомая» история Белой Руси - Всеслав Зинькевич

Литвинами москвитяне называли выходцев не только с территории современной Беларуси, но и с территории Украины: «В нынешнем, государь, 131-м году декабря 6 день приехали в Путивль из Литовской земли, из Лубен, 2 чорных старца, сказалися монастыря Преображенья Господа Бога Спаса нашего»^[46]. Этот документ датируется 1622 годом, и речь в нём идёт о городке Лубны (ныне Полтавская область Украины). Данная территория ещё со времён Люблинской унии входила в состав Короны Польской, а не Великого княжества Литовского, но в сознании московских людей эти территории оставались Литвой. Ещё пример: «Севский воевода Михаил Еропкин в отписке, полученной в Розряде 29 марта, доносил: «марта в 15 д. переехал на твоё государево… имя в Севеск из Новагородка-Северскаго литвин»^[47]. Новгород-Северский – город в нынешней Черниговской области Украины. Если исходить из логики местечковых националистов, Украина – тоже Литва, а украинцы – литвины. Полагаем, украинским «свідомим громадянам» такой расклад не понравится.

Характерен пример русского (восточнославянского) первопечатника Франциска Скорины, издавшего в 1517 году «Библию русскую». В известных нам документальных свидетельствах о его жизни и деятельности он 7 раз назван русином («господин Франциск, сын покойного господина Луки Скорины из Полоцка, русин…») и лишь один раз литвином – когда шло перечисление студентов из разных концов Европы: «Матей из Семниклош, Андрей из Зинты, Иоанн из Горав, Томаш из Подляшья, Франциск из Полоцка, литвин»^[48].

«Библия русская» Франциска Скорины. Прага, 1517 год.

«Свядомые» интеллектуалы часто говорят, что русин – это обозначение православных людей. Однако анализ исторических источников опровергает эту теорию. Если русин – это православный, то как быть с протестантами Симоном Будным и Василием Тяпинским? Первый издал в 1562 году «Катехизис… для простых людей языка русского». Второй прямо заявлял, что он «не итальянец, не немец, не доктор и не может считаться попом», он обычный «русин… своей Руси услугуючи»^[49]. То есть протестант Тяпинский чётко обозначил своё русское этническое самосознание.

«Катехизис» Симона Будного «для простых людей языка русского». Несвиж, 1562 год.

Жители Московской Руси имели такое же самосознание, как русские жители ВКЛ. Так, тверской купец Афанасий Никитин в «Хождении за три моря» называет себя русином: «А в том в Чюнере ханъ у меня взял жеребца, а увядал, что яз не бесерменянин – русинъ»^[50]. В повести о взятии Казани Иваном IV Грозным, написанной в 1564–1566 годах, мы читаем: «Рустей же силе велице суще и всегда казанцев прогоняху, биюще: на единаго бо казанца сто русинов, а на два двѣсте <…> Како бо можаху битися казанцы с такими рускими силами многими, яко быти на единаго казанца русинов 50! <…> И воина же русина, приведшаго царя, и други его, сребром и златом ис казны своея понемалу одаривъ и свѣтлая портища подавъ имъ, и паки отпусти их на сѣчю казанцевъ»^[51].

Вне всяких сомнений, в источниках есть упоминания и о «русской вере» (православии), и сам термин «русин» используется для обозначения конфессиональной принадлежности, однако конфессионим является производным от этнонима, а не наоборот. Иначе выходит полный абсурд: придётся признать существование «православного языка» (непонятно, где же в таком случае «буддистский» или «протестантский» языки).

Об общерусском единстве неоднократно упоминали иностранные авторы, которые видели ситуацию со стороны. К примеру, австрийский дипломат Сигизмунд Герберштейн в своём знаменитом труде «Записки о Московии» (1549 г.) писал: «Из государей, которые ныне правят Руссией, первый – великий князь московский, которому принадлежит бо́льшая её часть, вторым является великий князь литовский, третьим – король польский, сейчас владеющий как Польшей, так и Литвой»^[52]. В первой трети XVI века Великому княжеству Литовскому принадлежали восточнославянские территории Белоруссии, Подляшья, Волыни, Среднего Поднепровья и части Подолья. Корона Польская владела Червонной Русью, Холмщиной и другой частью Подолья с городом Каменцом. Остальные области давно канувшего в Лету Древнерусского государства находились под скипетром московского великого князя (Северная и Северо-Восточная Русь, Северщина, Смоленщина и другие земли).

Сигизмунд Герберштейн

Под словом «Руссия» Герберштейн понимал следующую территорию: «Руссия граничит с Сарматскими горами (Карпатами. – Прим. авт.) неподалеку от Кракова, а раньше простиралась вдоль реки Тираса, что на языке тамошних жителей именуется Днестром, до Понта Эвксинского (Чёрного моря. – Прим. авт.) и реки Борисфена (Днепра. – Прим. авт.)…»^[53] В состав Руссии австриец включал также Среднее Поднепровье с Черкассами и Киевом, «некогда столицей Руссии», Северскую область, междуречье Оки и Волги и земли вплоть до Русского Севера. Кроме того, автор указал, что Литва и Жемайтия (области проживания этнических литовцев) расположены «среди русских»^[54]. И добавлял при этом: «Весьма многие подданные этих областей, даже в столице Вильне, являются русскими». Очевидно, здесь речь идёт не о подданных московского государя, а о жителях Западной и Юго-Западной Руси (нынешних Беларуси и Украины).