«Несвядомая» история Белой Руси - Всеслав Зинькевич

Символом древнерусского этапа в истории Белой Руси является преподобная Евфросиния – внучка полоцкого князя Всеслава Брячиславича, жившая в XII веке. Как гласит легенда, своей красотой и умом она превосходила всех своих современниц. Женихи искали руки княжны, однако она отказывалась выходить замуж. Родители хотели выдать её замуж насильно, но Евфросиния, узнав об этом, тайно покинула семью и убежала в монастырь, во главе которого стояла её тётка. Несмотря на просьбы родителей вернуться домой, Евфросиния осталась в монастыре и через некоторое время приняла постриг, после чего стала трудиться над переписыванием книг. Монастырь, в котором жила и работала Евфросиния, постепенно стал крупным религиозным и культурным центром, откуда книги расходились по всей Русской земле. В зрелом возрасте полоцкая монахиня совершила паломничество в Иерусалим, где в 1167 году окончила свой земной путь. Церковное почитание Евфросинии началось почти сразу после её кончины. Сегодня мощи преподобной покоятся в построенном ею Спасо-Евфросиниевском монастыре в Полоцке.

Евфросиния Полоцкая воспринималась и современниками, и потомками как общерусская просветительница. «Из корене благородна благородством и многими добротами плод процвела еси, возрастит лоза по всей земли Русской и в Полотсте граде, осеняющи и вином веселия напояющи, Евфросиние, присно молящих ти ся», – написано в одном из канонов, составленных после прославления Евфросинии в лике святых. В том же каноне чётко отражена позиция полоцкой монахини по поводу братоубийственных междоусобиц князей из рода Рюриковичей: «Князем сродником, друг на други дерзающим подъяти меч, возбранила еси, яко оружием обоюдоострым, пресекающим, словом Божиим устрашающим»^[30].

В наши дни образ Евфросинии пытаются прибрать к рукам местечковые националисты, в том числе весьма радикальные. Так, крест с двумя перекладинами разной длины, представляющий собой изображение напрестольного креста, который был изготовлен по заказу Евфросинии, является центральным элементом эмблемы крайне русофобского движения «Молодой фронт». «Свядомый» историк Владимир Орлов в одной из своих книг называет сей «крыж» символом «древней государственности белорусов»^[31].

Слева – крест Евфросинии, справа – эмблема «Молодого фронта».

Между тем напрестольный крест Евфросинии Полоцкой всегда был святыней общерусского значения. Его изготовил мастер Лазарь Богша (уроженец Юго-Западной Руси) для Спасо-Преображенской церкви основанного Евфросинией женского монастыря. Крест был сделан из кипариса, покрыт золотыми и серебряными пластинами и украшен различными драгоценными камнями; внутри него, в специальных гнёздах, хранились привезённые из Византии реликвии, в числе которых была частица креста Иисуса Христа. За свою более чем восьмивековую историю крест Евфросинии не раз перемещался из одной русской обители в другую: сначала его перевезли из Полоцка в Смоленск, затем – в Москву, на своё изначальное место крест вернулся лишь по распоряжению Ивана Грозного. С той поры, как король польский и великий князь литовский Стефан Баторий передал здание Спасо-Преображенской церкви в распоряжение иезуитского коллегиума, полочане хранили святыню в Софийском соборе, пресекая многочисленные попытки иезуитов забрать её себе. В 1841 году по инициативе полоцкого епископа Василия (Лужинского) состоялось принесение креста в Москву и Санкт-Петербург. В соборной церкви Зимнего дворца древнерусскую реликвию осмотрел император Николай I. После пребывания в столице крест вернулся в Полоцк и был торжественно перенесён из Софийского собора в храм Спаса, для которого он и был изготовлен. В 20-х годах XX века большевики отобрали у церкви шедевр Лазаря Богши, сделав его экспонатом исторического музея. После Великой Отечественной войны крест Евфросинии бесследно исчез, и сегодня он входит в число самых ценных пропавших произведений искусства.

Спасо-Евфросиньевский женский монастырь. Фото С.М. Прокудина-Горского, 1912 год.

Таким образом, крест Евфросинии Полоцкой является священным символом для сторонников единства Великой, Малой и Белой Руси, а уж никак не местечковых националистов, ненавидящих общерусского наследие белорусов.

Глава 2
Белорусские земли в составе Великого княжества Литовского

Литовский период истории Белоруссии является весьма противоречивым. С одной стороны, нахождение Западной Руси в составе Великого княжества Литовского (ВКЛ) определило своеобразие населяющего её народа. С другой – наследие ВКЛ стало национальным фетишом для местечковых националистов, которые видят в этом государстве «древнюю великую Беларусь».

В своеобразном «свядомом» катехизисе «Што трэба ведаць кажнаму беларусу» один из отцов-основателей местечкового национализма Вацлав Ластовский, абсолютно игнорируя исторические факты (равно как и принцип историзма), переиначил название с «Вялікага княства Літоўскага» на «Вялікае княства Беларускае»^[32]. И это неудивительно, учитывая, что из литовского периода выводятся две основополагающие «свядомые» мифологемы: об извечной борьбе белорусов с Москвой и о принадлежности Белоруссии к Европе, а Москвы – к Азии. Вместе с тем существенно занижается роль собственно литовского элемента в истории ВКЛ, который выступает незначительным придатком белорусского стержня. Естественным спутником подобной псевдоисторической конструкции является отрицание общерусского единства и искусственное деление общей для Руси истории на «украинскую», «белорусскую» и «московскую». Из этого следует, в частности, то, что войны между ВКЛ и Москвой – белорусско-российские.

В 1990-е годы книжные прилавки Беларуси были завалены псевдоисторической макулатурой, которая пропагандировала идеи литвинизма. На фото книга историка-дилетанта, создателя современной литвинской мифологии Николая Ермаловича с говорящим названием «Белорусское государство Великое княжество Литовское».