Князь советский - Эльвира Барякина

4.

Иностранных корреспондентов в Москве – около сорока человек. Мы постоянно ходим друг к другу в гости, танцуем, играем в покер и обмениваемся слухами. Цензура и недостаток информации вызывают в нас азарт, и мы вечно соревнуемся – кто первым раскопает важную новость и умудрится отправить ее в редакцию.

Возможно, работать в СССР не так престижно, как в Европе, но многие мои коллеги говорят, что не променяют Советскую Россию ни на что другое.

Мы обладаем немыслимыми привилегиями: у нас огромное по местным меркам жалование, отдельные квартиры и доступ к прекрасным посольским докторам и кооперативным лавкам Наркоминдела, где можно купить кофе, какао, сыры и даже экзотические фрукты.

Мы не боимся ни самодуров-начальников, ни ОГПУ и в любой момент можем поехать за границу. Все это называется простым словом «свобода» и именно о ней мечтали поколения русских революционеров. Удивительно, но после 1917 года единственной категорией свободных людей, живущих в СССР, стали иностранные дипломаты и журналисты.

Даже высокопоставленные партийные чиновники не защищены от грубого произвола. Пару дней назад я позвонил бывшему члену ЦК ВКП(б), Григорию Зиновьеву, которого, как и Троцкого, посадили под домашний арест. Я спросил, как он себя чувствует, и Зиновьев, охнув, произнес дрожащим голосом:

– Погодите… мне надо посоветоваться с товарищами.

Без разрешения свыше он не смеет даже пожаловаться на насморк, и ему некуда бежать из его золотой клетки.

Еще ни на одной работе я не испытывал такой бури противоположных чувств. Советская Россия – это немыслимое сочетание самых дремучих суеверий и невежества и самых передовых идей, вдохновенного творчества и устремлений в будущее. Все-таки очень многие верят в то, что СССР – это строительная площадка нового мира и именно тут будут воплощаться вековые мечты человечества.

Я хожу в университет на публичные лекции и поражаюсь уму и изобретательности советских ученых. Архитекторы-конструктивисты строят чудные, ни на что не похожие здания; Сергей Эйзенштейн снимает незабываемые фильмы… И тут же, рядом, существует тупая и бесчеловечная пропаганда, жестокосердное преследование лишенцев и полное неумение и нежелание беречь своего ближнего. Борьба и война объявлены «священными» и, судя по всему, большинство населения смотрит на это с одобрением.

Но по-настоящему меня угнетает только одно: у меня нет времени на поиски Нины. Жизнь иностранного корреспондента в Москве – это бешеная гонка: мой телефон разрывается от звонков, курьеры Наркоминдела постоянно приносят новые коммюнике, и мне вечно надо куда-то бежать и где-то присутствовать.

Пока меня нет, за Китти приглядывает Африкан, и моя дочь уже заявила, что хочет быть дворником, когда вырастет. Сейчас у нее любимая игра – это подметать пол и ворчать басом:

– Отсырел народ… Ему хошь Бога в управители поставь: толку не будет. Все новшества внедряют, сукины дети… Россию Сэсэсэрою назвали! Не надо нам никаких новшеств: вон, сапоги новые натянешь, и то ноги тоскуют.

С Укушу Китти тоже подружилась: у них нашелся общий интерес – сапожная смазка, которую варят на сале. Африкан прячет ее, но Укушу по запаху определяет, где находится клад, Китти достает его, а потом они устраивают пир.

Я обошел все детские сады в округе и выяснил следующее: в «Золотой рыбке» воспитательница нарочно морозит детей, чтобы они почаще болели и не приходили в группу, – так ей работы меньше. В «Рябинке» нянечка говорит малышам, что кладет на полку свои глаза, которые внимательно за всеми следят. Эти глаза, живущие отдельно от хозяйки, доводят детей до нервной икоты.

В третьем, хорошем садике, нет мест, а в четвертый нас не взяли, потому что Китти – «иностранный ребенок». По всей видимости, заведующая испугалась, что моя дочь завербует ее и заставит выдать, сколько в садике имеется стратегических горшков и тактических слюнявчиков.

Я подал объявление о том, что готов принять на работу помощницу – ответственную женщину с педагогическим образованием и отличными рекомендациями. Она должна ладить с детьми, уметь печатать на машинке, говорить по-английски и хорошо знать Москву – на случай, если мне потребуется отправить ее с поручением. Еще необходимо, чтобы кандидатка умела готовить, стирать и могла взять на себя ведение хозяйства.

Вскоре выяснилось, что таких ангелов в природе не существует, а если они и есть, то никто из них не польстился на скромное жалование в тридцать рублей и крохотный чулан за кухней, где я собрался поселить своего ангела.

Зайберт сказал, что мне все равно не дадут нанять помощницу со стороны: оказывается, для этого нужно особое разрешение.

– Советская власть желает знать, что происходит у нас дома, поэтому чиновники будут неделями гонять вас за справками, а потом, когда вы морально созреете, подсунут вам сотрудницу ОГПУ.

– А как же ваша Лизхен? – спросил я, вспомнив о его прислуге. – Она тоже работает на чекистов?

– Разумеется, – кивнул Зайберт. – Но это не мешает ей любить меня.

5.

– Во, барин, принимай! – сказал Африкан и ввел в прихожую чернобровую девку, наряженную в новый зипун и платок с орнаментом «персидские огурцы». Под мышкой у нее был свернутый матрас, на спине – заплечный мешок, а с локтя свисала связка баранок.

– Здравствуй, батюшка князь! – сказала девка и поклонилась Климу в пояс.

Он вопросительно посмотрел на Африкана:

– Это кто?

– Кто – кто… – рассердился дворник. – Прислужница твоя, вот кто! Капитолиной звать. Она девка глупая, но работящая и с документом.

Документ назывался «Удостоверение на право эксплуатации печи и колонки». В нем значилось, что тов. Козлова Капитолина Игнатьевна обучена правилам пользования нагревательными приборами и технике безопасности.

– Она тебе и за дитем присмотрит, и кашу сварит и новую жилетку свяжет, – пообещал Африкан. – Это племянница моя из Бирюлева – бери с гарантией. Она сюда приехала, чтобы на приданое заработать, но ты ей жалование не плати – этого без разрешения делать нельзя. Лучше купи в своем кооперативе отрез ситцу и подари ей. А если придут из Трудовой инспекции, скажем, что она у меня гостит, а тебе по-соседски помогает.

Клим оглядел зардевшуюся «прислужницу».

– Вы Москву знаете?

– А то! – с готовностью воскликнула Капитолина. – Это первый город на Земле. Я уж третий раз сюда приезжаю – все никак наглядеться не могу.

– Вы грамотная?

Капитолина опустила глаза и засопела. Африкан отозвал Клима в сторонку.

– Ты глянь, какая ягодка пропадает! – прошептал он, показывая на пышный Капитолинин зад. – Такую девку в прежние времена на ключ надо было запирать, чтоб не украли. А теперь женихов в деревне совсем мало: половину в войну перебили, а остальные – кто старый, кто пьющий, кто покалеченный. Если нет приданого, хороший человек ни за что не женится.