Солдат. Политик. Дипломат. Воспоминания об очень разном - Николай Егорычев

После Северо-Западного фронта наша 241-я стрелковая дивизия воевала в составе 1-го Украинского фронта. Мы немного отдохнули, получили пополнение в основном за счет не очень молодых мужчин – бывших политических заключенных и уголовников.

Летом 1943 года нашей дивизии пришлось участвовать в Курской битве, но несколько особым образом. Она должна была включаться в боевые действия там, где немцы могли прорваться. Поэтому мы нисколько не отдыхали – под снарядами ходили вокруг, теряя людей. А уж когда битва закончилась, мы стали преследовать врага и гнали его вплоть до Днепра.

За пятьдесят дней Курской битвы было разбито 30 отборных дивизий врага, в том числе семь танковых. Эти дивизии потеряли больше половины своего состава. Общие потери врага составили около 500 тысяч человек, 1500 танков, 3 тысячи орудий и более 3700 самолетов. Угроза неминуемой катастрофы нависла над фашистской Германией.

После боев на Курской дуге мы направились на форсирование Днепра в районе Киева. Немцы быстро отступали. Днем они отрывались от нас, ночью отдыхали, а мы их догоняли и били. Авиация у них была более активной, поэтому мы передвигались в основном ночами.

На границе Белгородской области и Украины рано утром полк вошел в большое село Добро-Ивановка. Женщины на окраине села встретили нас корзинами яблок, горячо приветствовали, а мы падали от усталости. Остановились в лесистом овраге, который примыкал к центру села. Мой взвод охранял полковое знамя. Вдруг стрельба. Я оставил два отделения там, где разместился штаб, а сам с двумя отделениями бросился туда, где стреляли.

Оказалось, на противоположной окраине деревни ночевали немцы. У них было восемь грузовиков и два танка. Они проспали наш приход. Мы их обнаружили, и завязалась перестрелка. Отбивались немцы упорно. Кое-кто попал к нам в плен, кто-то погиб, остальные ушли, бросив машины. Танки тоже не смогли пробиться, и танкисты сдались.

Нам удалось сбить из обычного стрелкового оружия немецкий разведывательный самолет «раму». Так называли в армии эти небольшие самолеты. Обычно «рамы» летали высоко, были хорошо защищены бронелистами, сбить их было довольно трудно. А этот снизился почти до земли и с бреющего полета обстреливал наши позиции, желая помочь попавшим в беду своим, за что и поплатился. Винтовочная пуля пробила бронестекло и смертельно ранила пилота в голову.

С группировкой противника часам к двенадцати все было покончено. Я со своими ребятами вернулся в расположение штаба полка, где, впрочем, разместился и весь наш полк. Никто из моего взвода не был ранен. Оставшиеся у знамени полка бойцы хорошо обустроились, отрыли окопчики.

Не знаю, что мне взбрело в голову, но я приказал сменить место и переместиться всего-то метров на пятнадцать. Бойцы, а это, как я упомянул, были уже немолодые люди, роптали: «Вечно ему не так». Но я настоял.

Длительный ночной переход и только что закончившийся бой буквально свалили нас с ног, и мы заснули как убитые. Хотя, как видно, было бы разумно сменить расположение всего полка, так как ушедшие немцы хорошо это место знали.