Золотой век Венецианской республики. Завоеватели, торговцы и первые банкиры Европы - Фредерик Лейн

В то время как художники сохраняли Венецию на своих холстах, а Совет десяти время от времени издавал законы об охране произведений искусства от миллионеров-иностранцев, физическая, биологическая основа города, лагуна, оставалась постоянной заботой сената и давно основанного Магистрата по водным делам.

Согласно старой венецианской пословице, у лагуны есть три врага: суша, море и человек. С суши реки приносили ил и пресную воду, угрожая закупорить лагуну мелкими растительными остатками. После завоеваний Венеции на материке оставались политические препятствия; строились новые каналы, чтобы отвести реки. Сооружались дамбы со стороны берега, предназначенные сдерживать пресную воду; с помощью шлюзов и волоков поднимали баржи из лагуны в уходящие в глубь материка реки, важные для венецианской торговли. Но выполнение этой программы было неполным, постоянно тормозилось, подобно программам по сохранению лагуны в наши дни, противоположными интересами и теориями. Некоторые считали, что вода, которую несут реки, помогала увеличить порт. В соответствии с этой теорией устье Бренты, которое приказали закрыть в 1391 году, было открыто в 1437 году только для того, чтобы через несколько лет снова оказаться закрытым после заиления в эти годы пристани Сан-Марко.

Были идеи заполнить часть лагуны, чтобы расширить расположенную поблизости хозяйственную зону и использовать ее для сельского хозяйства. В своей кампании сделать Венецию независимой от иностранного зерна Альвизе Корнеро призывал отделить дамбами и осушить часть лагуны, которую называл «высокими болотами». За счет этого он сколотил состояние, чем и гордился. Корнеро заявлял, что такая мера поможет сохранить оставшуюся часть лагуны, потому что штормовые приливы, которые время от времени заливают эти болота, уносят ил и растительность и забивают другие части лагуны, расположенные ближе к выходу в открытое море. Противниками его точки зрения были специалисты, приглашенные Магистратом по водным делам, призывающие как можно больше расширить приток соленой воды, чтобы оздоровить лагуну и углубить проливы.

Опасность со стороны моря принимала две формы. Самая яркая проявлялась во время сильных штормов, когда гонимые ветрами воды Адриатики угрожали поглотить защитные песчаные отмели – лиди. С давних пор для их сохранения запрещали жечь сосновые рощи на островах и грузить в качестве балласта песок с пляжей. Часть берегов укрепили частоколами или каменными стенами. На островах, расположенных южнее, на Пеллестрине и Соттомарине (перед Кьоджей) остатки этих защитных сооружений унесло во время штормов в 1686 и 1691 годах. На их месте, после многих лет проволочек, построили внушительные волноломы, называемые мурацци, – огромные каменные блоки, привезенные с Истрии. Мурацци были завершены в 1783 году, всего за несколько лет до падения республики, и защищали город от моря до тех пор, пока их не разбило в шторм в ноябре 1966 года.

На протяжении многих веков такой же опасной, хотя и скрытой угрозой оставалось образование подводных отмелей в трех «устьях» или портах: Сан-Николо, Маламокко и Кьодже. Отливы пригоняли ил, а во время штормов наносило песок с берегов лиди, отчего подводные отмели передвигались к «устьям» портов. Опытные лоцманы и буи, установленные адмиралом порта, лишь частично помогали избежать угрозы, хотя жизнь Венеции как порта зависела от того, чтобы проливы были открыты как внутри лагуны, так и между лагуной и Адриатикой.

До XVI века порт Сан-Николо на Лидо, расположенный ближе других к пристани Сан-Марко, считался главными морскими воротами Венеции. Но Маламокко был в пять раз больше и, по современным оценкам, переносил в пять-десять раз больше воды. Некоторые специалисты считали именно это причиной относительно застойного движения морской воды в северной и венецианской части лагуны. Большой канал и пролив от него через порт Сан-Николо угрожающим образом заиливался. Инженер, или главный мастер гавани, в 1558 году сообщал, что канал в Сан-Николо длинный, извилистый и опасный и его глубина составляет во время среднего уровня прилива всего 11,5 венецианского фута. После 1525 года большие корабли входили в город через Маламокко.

До конца существования республики и почти до конца XIX века главным портом Венеции считался Маламокко, единственный, через который в гавань могли входить большие суда. Были прорыты каналы от входа в Маламокко до пристани Сан-Марко и Арсенала, иначе эти старые центры морской жизни были бы недоступны для крупных торговых судов. Линейные корабли доставлялись из Арсенала и в Арсенал на своего рода понтонах, которые назывались «камелями».

В то время, когда Венецией правил Наполеон, гавань Маламокко также начала заиливаться. Наполеон приказал защитить ее с помощью дамб, однако их построили значительно позже, в 1838–1857 годах. Эти каменные волноломы, выдающиеся далеко в море, по одному с каждой стороны, образовали относительно узкий проход, который очищался во время прилива.

Тем временем Венецию с материком связал железнодорожный мост, а после того, как в 1866 году Венецию присоединили к Италии и на материке была достроена железная дорога, начались дноуглубительные работы, чтобы грузовые суда могли разгружаться рядом с железнодорожными вагонами. К 1890 году суда, входившие в Венецию через Маламокко, следовали в эту новую гавань, называемую Стационе Маритима. В старой гавани, на пристани Сан-Марко, швартовались лишь пассажирские суда.

В 1882–1892 годах порт Сан-Николо, который позднее стали называть Лидо, был открыт заново после дноуглубительных работ и постройки двух волноломов, вследствие чего образовался самоочищающийся пролив, наподобие пролива Маламокко. Порт же Маламокко утрачивал свое значение по мере того, как большие корабли, даже трансатлантические лайнеры, заходили в Лидо и через пристань Сан-Марко и Большой канал Джудекки следовали к Стационе Маритима. По мере развития современной промышленности в материковой части города Венеция снова стала крупным портом, уступающим в Италии только Генуе.