Леонардо да Винчи - Уолтер Айзексон

Де Беатис называет Леонардо «самым выдающимся живописцем нашего времени». Сейчас это кажется очевидным, но, что важнее, эта фраза свидетельствует о том, что даже его современники так о нем отзывались, несмотря на то что «Мону Лизу», «Святую Анну» и «Иоанна Крестителя» мало кто тогда видел, а многие произведения, написанные по общественному заказу — от «Поклонения волхвов» до «Битвы при Ангиари», — так и остались незаконченными.

Де Беатис описывал Леонардо, в ту пору 65-летнего, как «седобородого старца старше семидесяти лет». Это любопытно, потому что многие возможные портреты Леонардо, включая туринский рисунок сангиной, обычно принимаемый за автопортрет, порой вызывают споры и сомнения — из-за того, что изображенный на них человек явно старше Леонардо. Но, быть может, Леонардо и в самом деле выглядел заметно старше своих лет. К седьмому десятку жизненные невзгоды и внутренние демоны могли до срока избороздить и иссушить его лицо.

Можно представить себе эту сцену. Гостей проводят в особняк и принимают в большом зале с дубовыми балками. Кухарка Матюрина подает напитки, а затем Леонардо, выступая в роли почтенного светила искусства и науки, ведет гостей наверх, в мастерскую. Вначале он показывает кардиналу и его свите три станковые картины, которые ездили вместе с ним повсюду: «Первая — портрет некой флорентийской дамы, выполненный с натуры по настоянию покойного Джулиано Медичи, вторая — молодой Иоанн Креститель, а третья — Мадонна с младенцем, сидящая на коленях святой Анны, все вещи высочайшего художества». Этот рассказ де Беатиса (давший толчок альтернативным теориям исследователей «Моны Лизы») воссоздает приятную, спокойную картину: мы видим Леонардо в уютной комнате с большим камином, он лелеет свои любимые картины и показывает их гостям как самые ценные сокровища.

Де Беатис сообщал и о недугах, мучивших Леонардо; похоже, у него случился инсульт: «У него парализована правая рука, и по этой причине никто уже не ждет от него новых шедевров. Он обучил одного миланца [Мельци], и тот очень хорошо работает, ибо, хоть маэстро Леонардо уже не способен писать картины с прежней искусностью, он все еще продолжает рисовать и учить». Вот типичная леонардовская загадка: ведь он левша, а значит, паралич правой руки не должен был сильно повлиять на его работоспособность. Известно, что в Амбуазе он продолжал рисовать, и именно там он переписал лицо и синие одежды в левой части «Святой Анны»^[868].

Проводя тщательно продуманную экскурсию, Леонардо мельком ознакомил гостей со своими записными книжками и трактатами. «Этот синьор написал трактат по анатомии, — сообщает де Беатис, — где изобразил разные части тела, мускулы, сухожилия, нервы, вены, суставы, внутренние органы и все, что только существует в организме мужчин и женщин, как до него этого не делал еще никто. Благодаря этим рисункам можно гораздо лучше, чем когда-либо раньше, понять, как устроено мужское и женское тело. Все это мы видели своими глазами, и он поведал нам, что сам вскрыл более тридцати трупов и мужчин, и женщин всех возрастов».

Затем Леонардо описал гостям другие свои научные изыскания и инженерные работы (но, видимо, никаких рукописей больше не показывал). «Еще, по его словам, написал он бесконечное множество книг о природе воды, о разных механизмах и о прочих предметах, все на народном языке, и если их напечатать, то они принесут людям и пользу, и удовольствие». Де Беатис отметил, что эти сочинения написаны на итальянском («народном») языке, но даже не упомянул того достопримечательного факта, что все записи выполнены зеркальным почерком. Вероятно, он видел только анатомические рисунки, а не сами тетрадные страницы с текстом. В одном он прав: если бы эти рукописи были опубликованы, то несомненно принесли бы людям «и пользу, и удовольствие». Но, увы, Леонардо, проводя остаток жизни в Амбуазе, не занимался подготовкой рукописей к печати.