Подъем Испанской империи. Реки золота - Хью Томас

Были и протесты против этих странных назначений. Антонио Веласкес и Хиль Гонсалес Давила поджидали фраев у дома Лас Касаса в Мадриде и кричали, что он «их главный враг… извращенный и злой человек». Монахи остановились на некоторое время в госпитале Санта-Каталина-де-лос-Донадос, где несколько человек, вернувшиеся из Индий, пытались убедить их принять позицию поселенцев, а не Лас Касаса.

Монахи отправились к себе, дабы попрощаться с монастырями, но настоятель Сан-Херонимо де Буэнавентура решил отказаться от поездки. Вместо него вызвался Алонсо де Санто-Доминго, настоятель монастыря Сан-Хуан де Ортега возле Бургоса, энергичный реформатор монастыря в Уклесе в 1504 году. Однако к 1516 году он уже был стар и не подходил для этого предприятия. Также к миссии присоединился столь же престарелый фрай Хуан де Сальватьерра. Фрай Луис де Фигероа, настоятель Ла-Мехорады, был главой миссии. Паласиос Рубиос, переговоривший со всеми тремя настоятелями, был шокирован тем, что фрая Луиса, похоже, уже подкупили друзья казначея из Санто-Доминго, Пасамонте и, более того, он, похоже, уже был негативно настроен к индейцам. Паласиос направился к Сиснеросу, дабы сказать ему, что назначены не те люди. Однако Сиснерос в то время страдал колитом, а самого Паласиоса Рубиоса скрутила подагра.

Трагедия заключается в том, что еще до своего отбытия иеронимитские посланники охладели к пожеланиям Сиснероса. Однако, как это часто бывает в политике, кардинал понимал, что уже слишком поздно что-то менять. Лас Касас навестил его и рассказал ему о сомнениях своих и Паласиоса Рубиоса. Шокированный Сиснерос ответил: «Кому же мы можем доверять? Возвращайтесь туда сами и посмотрите своими глазами»^{1402}. Лас Касас, сохраняя свой оптимизм, приготовился отправиться в путешествие с новыми инструкциями^{1403}.

Сиснерос также назначил Алонсо де Суасо, ученика Паласиоса Рубиоса, умного юриста из Сеговии, который учился у кардинала в Вальядолиде, чиновником, которому предстояло провести резиденсию прежних судей аудиенсии Эспаньолы, а также других официальных лиц. Он должен был действовать под руководством «благочестивых отцов».

Инструкции настоятелям были подписаны 18 сентября Сиснеросом и Адрианом. В них не было никакого прямого указания хорошо обращаться с индейцами: «Вам следует знать, что нам известно о многих страданиях и зле, которые причинили и продолжают причинять христиане индейцам на этих островах. Многие из вышеуказанных индейцев негодуют потому, что по сути дела являются пленниками». Сиснерос хотел, чтобы индейцев «наставляли в нашей христианской вере, дабы они жили как разумные люди»^{1404}. У настоятелей были полномочия отстранять чиновников, а также временно назначать на должности. Они должны были быть не губернаторами, не судьями, а «верховными комиссарами по защите индейцев». Они контролировали Кубу, Ямайку, Пуэрто Рико и tierra firme – Панаму и Дарьен, а также Эспаньолу^{1405}. В теории у них было больше власти в Индиях, чем когда-либо было у Диего Колона, поскольку его предписания никогда не распространялись на перешеек, находившийся под властью Педрариаса.

В октябре 1516 года иеронимитские настоятели добрались до Севильи. Они показали, что довольны служащими Каса де Контратасьон, однако они не доверяли Лас Касасу. Он объяснил, что хотел бы отплыть в Индии с ними на одном судне, дабы разъяснить им детально, что там происходит. Однако настоятели сказали, что присутствие Лас Касаса нарушит их душевный покой. На самом деле они на некоторое время задержались в Севилье против прямого приказа кардинала и сели на корабль, который вез четырнадцать или пятнадцать чернокожих рабов, которых хозяева доверили капитану^{1406}. Этим кораблем был «Сан-Хуан», и владели им в долях Диего Родригес Пепиньо и Луис Фернандес де Альфаро. Они также задержались на 11 дней в Санлукар-де-Баррамеда и наконец отплыли 11 ноября 1516 года. Их провожали владельцы корабля и Лопес де Рекальде, счетовод Каса де Контратасьон. Лас Касас отправился на Тринидад, взяв с собой четырех слуг и свою библиотеку. Корабль должен был остановиться в Сан-Хуане на Пуэрто-Рико, дабы разгрузиться. Среди пассажиров также был Гонсало де Сандоваль из Медельина, что в Эстремадуре – молодой человек, который позднее сыграет важную роль в завоевании Мексики.

Совладелец «Сан-Хуана», Луис Фернандес де Альфаро, был морским капитаном и торговцем. Его карьера хорошо иллюстрирует, как в первом поколении поселенцев Нового Света любой капитан из Севильи мог дослужиться до важного поста. Прежде всего, он был конверсо^{1407}. Он упоминается в записях как хозяин «Сан-Хуана», в 1504 году отправившийся в Санто-Доминго, заняв 32 000 мараведи у банкира Педро де Хереса, который также был конверсо^{1408}. 29 августа 1506 года молодой Эрнан Кортес заплатил Альфаро 11 дукатов (4125 мараведи), чтобы тот отвез его в Индии. Кортес и в дальнейшем поддерживал связь с Альфаро, который позже продавал ему оружие и другие товары, вместе с серебряных дел мастером Хуаном де Кордова^{1409}. Имеется датируемая тем же годом отсылка к Франсиско де Моралесу, который, как и Кортес, направился на Кубу после 1511 года, заплатив Альфаро 12 000 мараведи за доставку его самого, жены и дочери, а также «ящика товаров» до Санто-Доминго^{1410}. В том же 1506 году некая Констанса Фернандес продала этому торговцу «одного черного раба, рожденного в Гвинее» за 8500 мараведи^{1411}. Следующие несколько лет Альфаро был известен тем, что ходил в Новый Свет как хозяин и владелец кораблей, порой возвращавшихся с золотом для короля^{1412}.

В следующем году в севильских архивах Альфаро уже числится торговцем: Франсиско де Лисаур, секретарь Овандо, и лиценциат Алонсо де Мальдонадо, судья, оба из Санто-Доминго, обязались заплатить Альфаро, «торговцу», 27 000 мараведи золотом, которые Лисаур был ему должен за неозначенный публичный контракт^{1413}. В 1507 году известный капитан Амбросио Санчес подписал контракт с Альфаро на «перевозку всех товаров, которые тот намеревался продать на Эспаньоле»^{1414}. В 1512 году мы узнаем об основании «торговой компании, которой управляли он сам, Гаспар де Вильядиего и Фернандо де Каррион» с капиталом в 1,6 миллиона мараведи, которой должен был управлять упомянутый священник.