Тьма египетская - Михаил Попов

Так или иначе, это вскоре выяснится.

Пора спускаться и пристраиваться незаметно к белому рою.

Может быть, он разогреется, возбудится по дороге.

Спустившись на землю и выглянув из-за угла, Хека обнаружил, что поторопился. Женская колонна изменила направление движения и теперь двигалась не к ограде гарема, а к невысокому холму шагах в полутораста от башни. Почти плоская вершина его опушена по окружности тёмными густыми кустами. Снова разделившаяся на три части белая толпа впиталась в заросли, чтобы вновь объединиться наверху.

Хека понял, что рано покинул наблюдательный пост. Вернулся в башню и начал снова карабкаться наверх. Оказавшись там, всмотрелся в холм. И обнаружил вот что. Вершина была уже не пустой, хотя масса белых женщин жалась к краям опушки. Посередине находилась одна фигура. Женская. Громадная в сравнении с остальными.

Бесора!

Как она там оказалась?

Думать об этом было некогда, потому что началось!

Бесора резко подняла руки вверх, что-то длинно, хрипло выпевая.

Белые девы попадали на колени, усеяв всю видимую часть холма. Время от времени они тоже вздымали руки, как бы присоединяясь своими жестами к высокому жесту той, что стояла на самой вершине, ближе всех к нависающему, приводящему в холодное содрогание диску полной луны. Гудение их превратилось в нытье, временами переходящее в рыдание. Раз за разом они вздымали руки и бросали их обратно вниз. Бесора тоже не стояла полностью замерев, она вращалась вокруг своей оси, хотя нельзя было рассмотреть движения её ног, и всё пела и пела, и пение становилось всё более похожим на рычание.

Так продолжалось довольно долго, настолько долго, что сумела переместиться сама небесная госпожа, подальше к краю небосвода. Женщины, находившиеся в состоянии транса, бившие свои поклоны с несомненно закрытыми глазами, всё же каким-то образом почуяли это изменение. Их возбуждённые души охватила скорбь, проявившая себя изменением звучания их голосов. И они стали сдвигаться к тому краю холма, что был ближе к уклоняющемуся светилу.

Хека тихо возрадовался. Луна делала как раз то, что было ему нужно. Она поведёт женщин прямо к крепостной стене, если, конечно, госпожа Бесора пожелает этого. Пожелала, более того, сама возглавила это шествие и направила его не только движениями рук, но и особыми завываниями.

Надо было спешить! Нельзя было отстать от набирающей движение женской толпы. Конечно, она приведёт в замешательство стражников на стене, но надолго ли? Цепляясь мешком за камни, а одеждой за ежевику, колдун выскочил из своего укрытия и бросился рысью к холму, на ходу прикидывая направление, по которому могли бы двигаться жрицы луны. Но тут вдруг раздался истеричный, длинный, предупреждающий визг.

Хека всё понял сразу.

Бесора оставила наблюдательниц. И хорошо укрыла их в лесной ночи. Стоило непрошеному гостю один раз мелькнуть в поле их зрения...

Хека остановился, пытаясь сообразить, что ему теперь делать. В голове билось предупреждение Бесоры — не подсматривай! Но что же теперь делать?! Неужели такой случай пропал даром?!

Он топтался на месте, чувствуя себя камешком на открытой ладони, чуть подвывая от крепнущего отчаяния и лихорадочно придумывая, каким бы образом поправить нарушившийся замысел, когда увидел, что кусты, окружающие холм, наливаются смутной бледностью.

Они возвращаются!

Все?!

Не просто все, но во главе со своей госпожой.

Бесора была в первых рядах подруг и на самом освещённом месте. Рядом с ней подпрыгивали, плясали, дёргались, рвали воздух руками белые девы. За то короткое время, что Хека их не видел, они из сомнамбул превратились в рассвирепевших животных. Пришлось немедленно отставлять в сторону всякую мысль о переговорах и извинениях. Пожалуй, имело смысл исчезнуть, скрыться.

Хека сделал шаг назад, но этим словно спустил с цепи всю ту ярость, что кипела там, в рядах белых женщин с огромными чёрными глазами.

Бесора бросила вперёд руки, увитые сверкающими в лунном свете обручами. Но это было лишнее, женщины уже мчались!

Колдун тоже побежал, немного сгибаемый на бок весом мешка.

Что им нужно?!

В любом случае надо скрыться с глаз, чтобы перестать возбуждать их ненормальный гнев. Хека вбежал в тень своей засадной башни, потом свернул налево в её более густую тьму, создаваемую кронами деревьев. Он физически ощутил полную свою невидимость и остановился, чтобы отдышаться. Но почти сразу понял, что надо бежать дальше. Густой, волнообразный вой, взрываемый отдельными воплями, приближался, легко преодолевая защиту темноты.

Тут колдуну стало по-настоящему страшно. Оказалось, что про запас нет никакого спасительного плана. Все мысли были заняты тем, как воспользоваться женской бурей для бегства. Но как защититься от самой этой бури?

Пока же надо просто бежать.

Мешок бросить. Потом можно будет подобрать.

Припустив во всю достижимую для себя прыть, Хека продолжал прислушиваться к поведению воющего в темноте зверя. Сбил со следа? Отстаёт?

Нет!

И перебегая через ручей, петляя между старыми заброшенными строениями, вроде той башни, где он скрывался, и пронизывая чёрную рощу неузнаваемых в темноте растений, Хека продолжал себя ощущать на острие раскалённого, враждебного внимания. Это острие всё время покалывало его меж лопаток, не затупляясь ни на миг.

Вскарабкаться на дерево и оттуда звать на помощь?!

На несколько страшных вдохов Хека замер, оглядываясь, но, поняв, что от страха забыл о своей однорукости, хрипло икнул и бросился дальше.

Надо бежать к стене и звать стражников!

Свернул вправо, но тут же понял, что направляется прямо в пасть этому вою. Его знобящая стена встала прямо за ближайшими кустами. И белые тени замелькали в каких-то просветах. Отшатнулся, оглушённый диким биением крови в голове. Пробежал несколько шагов, но понял, что не знает, куда бежит, а это было хуже, чем стоять на месте.

И вдруг — Воталу!

Стремительно огляделся, соображая, где остановился. И радостно сообразил — можно проскочить! Как раз между двумя сходящимися крыльями воя.

Откуда-то появились силы. Дважды спотыкался, но не упал. Дважды получил внезапной веткой по лицу, но не остановился и не зажмурился.

Мелькнуло впереди плоское здание с пятном смутного свечения в правой части. Работает великий труженик, учёный брат, с какой-то даже нежностью подумал колдун, из последних сил переставляя ноги. Выбежал на поляну, что беззаботно расстилалась в обычные дни перед их совместным с гением ножа жилищем. Оставалось пробежать каких-нибудь тридцать шагов до полного спасения.

Хека оглянулся.

Стена леса была черна, неподвижна, и, кажется, даже уровень воя в ней понизился. Может быть, поняв, что намеченная жертва ускользнула, женщины смягчили ярость погони, и она выдыхается?