Тьма египетская - Михаил Попов

Забравшись в самую её глубину, велев потушить все факелы, он подолгу стоял там на коленях, уперев голову в каменный пол. Только когда он находился в этой позе час или больше, ему начинало казаться, что он видит какой-то просвет в клубах тьмы, что заволокли его душевный горизонт. И именно в этом положении он услыхал шаги у себя за спиной. Шаги были громкие, решительные, властные. Мало кто смел беспокоить его святейшество в этом месте, а если смел, то приближался трусливо семеня, а тут же... Этот человек шёл не быстро, но ровно, то есть не останавливаясь, чтобы осмотреться. Он не спешил, значит, был уверен, что успеет сделать всё, что задумал, и никто не посмеет ему помешать.

Он принёс с собою непрошеный свет — большой смоляной факел полыхал под самым потолком гробницы. Он остановился в нескольких шагах за спиною согбенного Аменемхета, не говоря ни слова, считая, что он и так уже возвестил о своём появлении.

Верховный жрец не двигался. Нет, он уже вернулся из своих надмирных странствий, но поза, в которой он находился, вполне подходила и для размышлений о вещах сугубо сиюминутных. Кроме того, поза эта как бы охраняла его.

Вторгшийся в гробницу непрошеный гость не решался двинуться дальше, внутрь этой согбенной неподвижности. Наступила полная тишина. Жёлтое пламя бесшумно плавало по поверхности чёрного кулака на вершине факела.

Наконец Аменемхет пошевелился, явно подчиняясь не логике создавшейся ситуации, а какому-то своему, внутреннему ритму. Не торопясь, совершая все движения так, словно никого чужого поблизости не было, он встал. Глаза его всё ещё были закрыты, это должно было говорить о том, что он всё ещё не готов, после картин духовного «над», узреть фигуры ничтожного «здесь». На самом деле Аменемхет просто продолжал растягивать время. Он всё ещё не был уверен, что правильно понял смысл этого неприятного и, главное, неожиданного визита.

Самоуверенный посетитель молчал, терпеливо дожидаясь, когда его святейшество предстанет перед ним полностью, отъединившись от мира незримого. Он не слишком верил в то, что там, внутри могучей головы, происходит то, что этот человек пытается изобразить, но вместе с тем не был до конца уверен, что всё происходящее полное притворство.

Открыв глаза, Аменемхет увидел именно того, кого и рассчитывал увидеть. Широкий рот Яхмоса кривился в едва заметной ухмылке: смесь цинизма и интереса. Здесь, под низкими давящими сводами, особенно ощущалось, какой он большой, брат фараона. Длинные ноги, длинные руки, длинное лицо. Всё, что могло быть внешне неприятного глазу Аменемхета, было собрано в этом облике, в угнетающей густоте. Кончик приплюснутого длинного носа заинтересованно подёргивался. В глазах твёрдая и даже как бы весёлая решимость. На поясе два меча — вооружён и за себя, и за брата.

Вид победительной, непривлекательной молодости был тягостен для Аменемхета. Неужели богам отныне надобен такой! В каждой руке по мечу, сандалии, как средних размеров лодки, и готов на всё.

Рука с факелом опустилась, приближая свет и как бы проясняя тему предстоящего разговора.

Аменемхет глухо сказал:

— Я дам тебе золота.

В зрачках Яхмоса завелись две ядовитые искры. С одной стороны, он был рад, что дело, казавшееся трудным и неприятным, сделалось само собой, с другой стороны, он не отобрал деньги у верховного жреца, но тот выдал их ему. Не вырвал силой из трясущихся старческих лап мешок с монетами, но получил его как плату за будущие воинские подвиги. Хитроумный жрец. Он опять сумел возвыситься, даже в тот момент, когда его взяли за горло. Надо было во что бы то ни стало поставить его на место.

Яхмос провёл факелом вдоль стен:

— А я взамен обещаю тебе, что эта могила будет именно твоей могилой.

— Благодарю тебя, воитель Яхмос, я знаю, ты сдержишь слово.

— Да будет так.

Яхмос ушёл, унося с собой плавящийся факел и с трудом удерживаясь от того, чтобы не расхохотаться во всё горло. Он получил золото, а расплатился за него обещанием убить того, кто это золота даёт. И что самое удивительное, объявленный мертвецом, кажется, ещё и остался доволен сделкой.

Аменемхет погрузился в темноту и был рад этому — никто не увидит отблесков радости на его лице. Как всё удачно вышло! Он отдал этому вояке-безумцу золото, которое отдать пришлось бы в любом случае, но взамен получил то, о чём в обычном разговоре и заикнуться бы перед этим гусеподобным не посмел, ведь прося — лишаешься! Услышав приближающиеся шаги Яхмоса, Аменемхет подумал, что у него отбирают самое ценное — дом его вечной жизни, но вышло наоборот: из тайного обладателя он сделался обладателем явным. Законным.