Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка. XIV-XX вв. - Джон Патрик Бальфур

В партийной политической речи в Эйлсбери, в своем прежнем избирательном округе, Дизраэли осудил агитацию Гладстона, как непатриотичную, наносящую вред интересам Англии и роковую для мира в Европе. Он написал леди Брэдфорд, что Гладстон «отомстит за болгарские зверства, устроив мировую бойню». Наконец, в день лорд-мэра он произнес в городской ратуше пламенную речь, выступая за турецкую независимость и против «ужасных призывов к войне», исходивших от России.

Сильная речь лорда Биконсфилда, а не более умеренные заявления лорда Дерби и Солсбери, была истолкована султаном Абдул Хамидом как официальная позиция Британии, убедив его в британской поддержке в войне против России и укрепив решимость отвергать все предложения конференции. Тем временем царь Александр II не скрывал своих враждебных намерений и заявил о них в своем заявлении в Москве, эхом прокатившемся по всей Европе. Если, сказал он, Россия не получит адекватных гарантий от Порты, тогда он твердо решил предпринять независимые действия, и убежден, что русский народ откликнется на его призыв.

Теперь царь пытался выиграть тактическое преимущество и время, в последней попытке добиться компромиссного урегулирования между державами. Но его предложение было отвергнуто Портой, как не соответствующее Парижскому договору. После этого Россия объявила войну Османской империи. Тем временем она достигла договоренности, подтвержденной в тайном соглашении с Австрией. В нем определялись их сферы влияния на Балканах. Россия уступала Австрии право, в обмен на нейтралитет, оккупировать Боснию и Герцеговину, тем самым обезопасив свои фланги от нападения с запада в русском вторжении, которое теперь должно было начаться.

Султан Абдул Хамид вскоре убедился, что заблуждался относительно британской поддержки. Лорд Биконсфилд, председательствуя на заседаниях расколотого кабинета, был вынужден прокладывать серединный курс между давлением Гладстона и его «либеральных крестоносцев», желавших примкнуть к России против Турции, и позицией королевы Виктории, грозившей скорее отказаться от короны, чем «оставаться сувереном страны, которая позволяет себе унижаться перед величайшими варварами, тормозящими всю свободу и цивилизацию». Правительство Англии, заключил он, должно выразить свое неодобрение действий России, но не должно вмешиваться, как это было в Крымской войне, потому что общественное мнение в стране стало враждебным к туркам. Политика его кабинета стала политикой бдительного нейтралитета. Так султан Абдул Хамид обнаружил, что вынужден воевать с Россией в одиночку, не имея союзников.

В последнюю неделю апреля 1877 года две русские армии вторглись в пределы Османской империи: одна в Европе — через Прут, другая в Азии — с Кавказа, продвигаясь на Карс, Ардаган и Эрзурум. Поскольку турки все еще обладали господством на Черном море, подкрепленным броненосцами султана Абдул Азиза, необходимо было вторжение в Европу по суше. Ключом к нему была Румыния — два княжества, Валахия и Молдавия, теперь объединенные в одно самоуправляемое государство-данник. Государственный совет царя Александра одобрил ввод русских войск в Румынию. Турки ответили обстрелом одной из румынских крепостей на Дунае. Румыния (как это раньше сделала Сербия) объявила Турции войну и провозгласила себя независимым государством. Ее территория и вооруженные силы стали источником эффективной поддержки русских в последовавшем вторжении в Болгарию.

При вступлении в Болгарию лично во главе своей армии царь Александр был восторженно встречен как освободитель. По мере того как русские войска продвигались в глубь территории, власть турок заменялась новой гражданской администрацией, участвовать в которой приглашались болгары. «Подчиняйтесь русским властям», — в итоге приказал русский царь.

Из штаб-квартиры русских в Тырнове предприимчивый русский генерал повел летучий отряд через Балканский хребет на расположенную за ним Фракийскую равнину, а оттуда повернул назад к важному Шипкинскому горному перевалу, где нанес поражение оборонительным силам турок. Его войска, к которым присоединились болгары-христиане, начали совершать рейды против турок, расположившихся в долине реки Марицы, создав угрозу Адрианополю и вызвав панику в самом Стамбуле.

Однако положение изменилось, что нередко случалось в современной турецкой войне, с запоздалым назначением султаном двух компетентных генералов. Мехмед Али, перешедший на службу к туркам пруссак, до этого губернатор Крита, стал османским командующим в Европе, где нанес поражение русским войскам и их болгарским союзниками, отбросив их, понесших тяжелые потери, к Балканскому хребту. К северу от него главные силы русских натолкнулись на прочный барьер, препятствующий их дальнейшему продвижению, после того как на Дунайский фронт переброшены турецкие войска под командованием Осман-паши, грозного ветерана Крыма.

Он расположил свои войска в земляных укреплениях перед Плевной и вокруг нее. Этот городок расположен посреди виноградников, в глубокой каменистой долине примерно в 20 милях к югу от Никополя. Здесь, на местности, до того защищенной только природными бастионами, он быстро воздвиг с помощью опытных инженеров сильную военную крепость, построив земляные укрепления с редутами, вырыв траншеи и устроив каменные огневые позиции для артиллерийских орудий. В результате с позиций в Плевне турецкая армия вскоре стала господствовать над главными стратегическими путями сообщения, ведущими в самое сердце Болгарии.

С первой атаки в июле русские, недооценивая своего противника и легкомысленно подходя, опираясь на огромное превосходство в живой силе, к проблемам осады, были удивлены поразительной стойкостью умело организованных турецких защитников и их современными нарезными ружьями, заряжающимися с казенной части, которые султан Абдул Азиз приобрел в Америке. Эти ружья превосходили более медленные, заряжавшиеся с дула мушкеты русских. В результате уже к концу первого дня осады Плевны русские войска были отбиты.

Осман-паша получил передышку в шесть недель, чтобы укрепить оборону и построить больше редутов, в то время как русские потребовали и получили подкрепления из армии князя Карла Румынского, который выдвинул условие, что ему будет предоставлено командование объединенными силами, ведущими осаду. Следующий штурм был начат с трех сторон, и все ожидали русско-румынского триумфа. И действительно, в первые два дня осады русские и румынские знамена некоторое время развевались над редутами. Но на третий день после отчаянной контратаки турок румыны отвели свои войска, и крест сменил русского орла над Плевной. После второго поражения русские признали невозможность взять Плевну штурмом и под руководством опытного инженера из императорской гвардии совместно с румынами разработали план окружения крепости, чтобы обречь гарнизон на голод.

Осман-паша, выиграв два основных сражения против армии, вдвое превосходившей его собственную численно, и тем самым навязав русским тяжелую зимнюю кампанию, предпочел эвакуировать Плевну, пока еще не стало слишком поздно. Героическая оборона города, ставшая широко известной благодаря прессе, пленила европейские умы. Она изменила в глазах европейцев образ турка-варвара на образ храброго, стойкого воина и вновь склонила весы общественного мнения в пользу Османской империи. Стремясь нажить политический капитал на этом возрождении своего престижа на Западе, Абдул Хамид приказал Осману оставаться в Плевне любой ценой, пообещав ему огромную новую армию, которая придет, чтобы вызволить осажденных. Осман стойко держался и доставлял припасы с юга до тех пор, пока последняя лазейка не была перекрыта русскими и крепость оказалась полностью окружена. Когда силы деблокирования Абдул Хамида наконец появились, оказалось, что это немногим более, чем обыкновенная толпа, которая вскоре была обращена русскими в бегство.