КГБ и власть. Пятое управление: политическая контрразведка - Эдуард Макаревич

А потом Морис Бежар, великий хореограф из Брюсселя. Французы предлагают сняться в бежаровском «Болеро». Какие могут быть сомнения! «Болеро» на музыку Равеля — мечта Плисецкой. Училось «Болеро» трудно. Там что-то от индийских, персидских, таиландских танцев, асимметрия, полиритмия. Непривычно все это для тела Плисецкой. Но справилась. Потом были съемки, где Бежар корректировал танец и Плисецкая поразила своей пластикой. Когда Плисецкая готовила свой творческий вечер в Большом театре, чиновники дружно восстали против включения «Болеро» в программу. Плисецкая настаивала, вопрос решался в Министерстве культуры, и в конце концов за сутки до представления ей разрешили.

После «Болеро» она и Бежар договариваются создать что-то «прорывное». Плисецкой — 50 лет, и она готова делать новый танец. Она предложила «Айседору» по книге Айседоры Дункан «Моя исповедь». Эту идею подсказал Щедрин. И Бежар загорелся ею. Музыка, которую он выстроил из сочинений Шопена, Шуберта, Брамса, Бетховена, Скрябина, Листа, его хореография, пластика Плисецкой действительно сотворили «прорывной» танец, ставший новым словом в балете. Премьера «Айседоры» в Монако, и опять бешеный успех!

Шел 1979 год. Музыкально-балетная Москва возбуждена рассказами о работе Плисецкой с Бежаром. Плисецкая сама подогревает страсти, рассказывая о великом хореографе в разных интервью и передачах. Она его называет «открывателем новых миров». Чиновников от культуры, как и руководство Большого театра, это не радует, это их раздражает. Но она продолжает просвещать свою публику.

После «Айседоры» Бежар ставит для Плисецкой балет «Леда», где партнером Плисецкой выступает Хорхе Донн. В этом балете Бежар объединил греческую легенду «Леда и лебедь» и японскую легенду о рыбаке, влюбившемся в вещую птицу. Музыкальные мотивы — японские, да и костюм тоже. Любовь и страсть, их соразмерность. Возможна ли она? Любовь побеждает страсть, или страсть побеждает любовь — основной вопрос и идея балета. Чувственное, мощное, пронизанное токами представление. Премьера в Париже, потом в Брюсселе, Буэнос-Айресе, Сан-Пауло, Рио-де-Жанейро, Токио. Но Москва «Леду» так и не увидела. Плисецкая объясняет: слишком вольный, раскованный балет поставил Бежар.

Но это было потом. А вначале, когда Плисецкая получила приглашение от Бежара на работу с «Ледой и лебедем» и рабочий график репетиций, она начала, как обычно, оформлять документы на выезд за границу. Это уже в сотый раз, после того как она там побывала. Оформление начинается с характеристики, которую подписывает кто-то из руководителей театра, секретарь партийного комитета и председатель профсоюзного комитета. Но если первый и третий подписали, то секретарь партийного комитета всячески стал уклоняться от встречи с Плисецкой: дела, срочно вызвали куда-то, нужно обсудить, нужно собрать кворум и прочее. А миновать секретаря никак нельзя: без его подписи на характеристике Госконцерт оформить поездку не может. Становилось понятно, что чиновники от партии и от культуры начали всячески препятствовать ее творческим планам работы с выдающимися зарубежными хореографами.

Плисецкая была в панике, все срывалось — поездка, график репетиций. И тут ей приходит спасительная мысль — позвонить Питовранову. Ведь он уже входит в круг ее контактов с легкой руки Лили Брик. Может, как-то поможет. Он в то время, 1980-й год, работал уже не в КГБ, а в Торгово-промышленной палате. Звонит, излагает суть. И Питовранов называет ей имя человека, который может ей помочь. Это заместитель председателя КГБ Филипп Денисович Бобков. И дает номер его телефона. Она звонит Бобкову, он сам берет трубку, она представляется и рассказывает свою историю. Бобков терпеливо, не поторапливая, не прерывая, внимательно слушает ее сбивчивый, взволнованный монолог. Мелькнула мысль: манера обхождения с собеседником как у Питовранова. Но волна эмоций тут же смывает эту догадку, возвращает к монологу, в котором вопль души: послезавтра назначена первая постановочная репетиция с Бежаром, но теперь все пропало! Все пропало! «Леды» не будет! «Леды» не будет!

И вот после этого эмоционального шквала Бобков очень спокойно и определенно говорит:

— Вы полетите в Брюссель, совершенно точно. А то, что происходит, — это головотяпство вашего директора Иванова.

И Плисецкая действительно успела на рейс «Москва — Брюссель». Представитель Госконцерта за час до вылета вручил ей паспорт и билет на самолет. Уникальный случай, паспорт был сделан без характеристики, так и не подписанной секретарем парткома.

Позже она скажет о Бобкове так: «Я достоверно знаю, что Филипп Денисович Бобков помог многим, многих вызволил из бед. Позже и мне приходилось искать вновь его защиты, чтобы разрубить новый узел, который завязывала на моей судьбе наша подневольная советская жизнь. Чтобы порвать новую паутину интриг и мерзостей, в которую я не раз еще опрометчиво вляпывалась. Моя генетика призвала меня помнить добро. Я не изменила и не изменю этому зову!»

В споре с Владимиром Войновичем, писателем, авторитетным диссидентом, она будет отстаивать личность Бобкова: «Он помог не только мне. Я назову кучу фамилий — Белла Ахмадулина, Якобсон, Богатырев, Мягков… А будь на его месте какой-нибудь…»

В 1974 г. было принято решение о лишении советского гражданства и выдворении за пределы СССР писателя А. И. Солженицына, альтернативой чему могли быть только его арест, суд, тюрьма. Инициатором этого решения выступило КГБ, лишив ЦРУ новых возможностей в идеологической и психологической войне

Старший лейтенант А. И. Солженицын, март 1944 г., 2-й Белорусский фронт. 9 февраля 1945 г. капитан Солженицын был арестован офицерами военной контрразведки Смерш (основание: выявленная цензурой критическая оценка решений и действий Верховного главнокомандующего И. В. Сталина, выраженная Солженицыным в письмах своему товарищу)

Александр Исаевич Солженицын, 1974 г., незадолго до высылки за рубеж

Супруга А. И. Солженицына — Наталья Дмитриевна Солженицына, была редактором и отчасти соавтором его работ, выстроила эффективную сеть хранения и продвижения рукописей его сочинений, доставлявшую головную боль пятому Управлению. В ноябре 2009 г. Н. Д. Солженицына выступила в защиту русской классической литературы, ущемляемой в школе, и поставила вопрос о необходимости воспитания молодого поколения, прежде всего на основе русской литературы, выступила наперекор мнению и политике министерства образования России.

Последняя фотография А. И. Солженицына в СССР, во дворе дома в Козицком переулке, февраль 1974 г.