КГБ и власть. Пятое управление: политическая контрразведка - Эдуард Макаревич

4. Отдел контрразведывательной работы в среде религиозных, сионистских и сектантских элементов, против зарубежных религиозных центров.

5. Отдел по руководству подразделениями пятой службы в республиках и областях страны. В задачу отдела входили практическая помощь местным органам КГБ по предотвращению массовых антиобщественных проявлений; оперативный розыск авторов антисоветских анонимных документов и листовок; оперативная проверка сигналов по террору, помощь органам безопасности в борьбе с «местным» террором в областях и республиках. Это был самый многочисленный отдел, в его штате было около 60 человек: опытные розыскники, специалисты по взрывным устройствам, лингвисты, почерковеды.

6. Информационно-аналитический отдел (обобщение и анализ данных о деятельности противника в сфере идеологических диверсий; анализ настроений среди интеллигенции, молодежи, служителей культа; подготовка проблемных записок для руководства КГБ, в ЦК КПСС, в правительство; перспективное планирование).

7. Отдел, обеспечивающий проведение массовых мероприятий, в которых участвовали зарубежные граждане (фестивали, форумы, олимпиады).

8. Отдел по работе с радикальными и «экзотическими» организациями и явлениями (молодежные профашистские объединения; «мистические», оккультные кампании, карточные притоны; организации панков, рокеров и другие им подобные).

Бобков как начальник Управления лично курировал два отдела, тот, в чьем ведении была разработка антисоветских и националистических групп, активных диссидентов, и тот, что занимался предотвращением массовых антиобщественных проявлений и борьбой с террором. Такое внимание его к этим отделам в определенной мере говорило о приоритетах в деятельности Пятого управления.

Конечно, ни Андропов, ни Бобков тогда не оперировали понятием «социального контроля масс», вышедшим из-под пера французского социолога Г. Тарда и подхваченным американцами Э. Россом, P. Парком и Р. Лапьером, а потом Р. Мертоном, П. Селфом, К. Рицлером. Тард сформулировал, что социальный контроль — это контроль за поведением индивидов в границах определенных общественных институтов, подчинение индивида социальной группе^[46].

Американцы, как всегда, пошли дальше: они ввели понятие санкций, то есть воздействия на индивида в случае нарушения им групповых и общественных норм. Ну, а санкции признавались физические и идеологические. Ученые со вкусом писали об идеологических: о манипулировании потребностями, настроениями, сознанием, поведением людей. Не углубляясь в мировую мысль, а наша тогда здесь и не дышала, Андропов и Бобков интуитивно, руководствуясь здравым смыслом, формировали принципы и формы социального контроля, соответствующие социализму. И тоже больше думали об идеологических, нежели физических санкциях.

Пройдут годы, и на пятое Управление навесят груду ярлыков и стереотипов: «жандармское», «сыскное», «грязное», «провокационное» и прочее, и прочее. Особенно постарался Дж. Бэррон со своей книжкой «КГБ». Но дельно звучало бы другое: управление социального контроля. Управление, где занимались мониторингом настроений, выявляли лидеров — организаторов антисоветских акций, влияли на них, на те настроения, что они создавали, на ползущее вослед этим настроениям сознание, разрушали антигосударственную оппозицию и долгими днями занимались лечением ранимых, а то и свихнувшихся душ — беседы, убеждение, увещевание. Стоит посмотреть на перечисленные отделы Управления, как ясно просматривается попытка превратить спецслужбу в этакий социальный инструмент влияния на пассионарных людей, одержимых идеей раскачать страну, социальный инструмент, предупреждающий о грядущих опасностях для государства и нейтрализующий их.