Петербургские ювелиры XIX – начала XX в. Династии знаменитых мастеров императорской России - Лилия Кузнецова

Разбирая бывшие коронные драгоценности, комиссия распределяла их согласно предполагаемой очерёдности продаж по отдельным спискам. Регалии, к счастью, внесли в перечень под грифом «X», принятым для «вещей большого исторического значения», которые пока не трогались, в отличие от «просто художественных изделий», обозначенных под литерой «Y». К грядущим аукционам надо было обязательно издать каталог вещей Алмазного фонда с указанием их ювелирных параметров. Дошла очередь до императорского скипетра.

Но вот незадача. Ведь по описи коронных бриллиантов 1898 года, на которую в своей работе опирались эксперты «ферсмановской» комиссии, вес алмаза «Орлов» был равен не привычным 1943/4 карата, а лишь 185, в чём несомненно убедился в своё время и придворный оценщик Агафон Карлович Фаберже. Но если без соответствующих комментариев дать подлинный точный вес всемирно известного раритета, то потенциальные покупатели засомневаются в правильности определения массы драгоценных самоцветов в других предметах из бывшей сокровищницы Русской Короны. Значит, надо было очень умно, выверив каждое слово, написать сопроводительную аннотацию относительно уникального алмаза державного жезла российских императоров.

Наконец в результате стараний работавшей до весны 1923 года комиссии появился вышедший тиражом 350 экземпляров на русском, французском, английском и немецком языках каталог-альбом «Алмазный фонд СССР». Описание скипетра и его фотографию поместили в первом же выпуске.

В аннотации со ссылкой на опись 1898 года указали вес легендарного алмаза: «185 ст./арых/ к./аратов/». Зато сразу после цитирования скандальной цифры в тексте следовал восхитительный пассаж: «в 1914 г., согласно воспоминаниям А.К. Фаберже, камень выпал из оправы, был взвешен и оказался большим, чем тот вес, который для него позднее давался – 194^3/4 м/етрических/ к/арата/ (однако, точной цифры А.К. Фаберже не помнит)». А чтобы избежать возможных настоятельных пожеланий раскрепить диковинный уник для точного его перевзвешивания, в аннотации специально акцентировали, что «сам «Орлов» находится в серебре в затертой оправе, окружённой кольцом бриллиантов».^[1020] Самым непонятливым в тексте вступительной статьи академика А.Е. Ферсмана, предваряющей описания вещей, были адресованы следующие строки: «камень вделан плотно в сплошную серебряную оправу, и Комитет не решился его извлекать из оправы для перевзвешивания».^[1021]

Во втором выпуске каталога поместили историю приобретения амстердамского алмаза, а в третьем возможные клиенты, проглядывая чёрно-белые таблицы приложения, могли наряду с фотографиями множества различных драгоценных предметов полюбоваться и той, в центре которой оказалась в натуральную величину запечатлена верхняя часть императорского жезла с историческим раритетом мира минералов.^[1022]

В последнем же, четвёртом выпуске академик-минералог подытожил, что найденный в начале XVII столетия, вероятно, в копях Коллура, в Голконде и там же огранённый в виде высокой розы громадный алмаз переогранили по повелению шаха Джахана, «после чего камень принял форму современного „Орлова“ с его прибл. 200 метрическими каратами».^[1023]

Самое же пикантное произошло при переводе «старых» каратов в «метрические». На последние, равные 200 мг, минералоги и ювелиры решили для удобства перейти в 1907 году, хотя в России новая мера массы драгоценных камней вступила в силу только через пятнадцать лет. Таким образом, если перевести голландские (или амстердамские) караты веса «Орлова», равные 205 миллиграммам каждый, в новые, то 185 старых окажутся равны 189,625 метрическим каратам. При аналогичном же пересчёте того веса «Орлова», который ещё во всех дореволюционных изданиях и справочниках указывался равным 194^3/4 старых каратов, он должен составить 199,62 новых, метрических карата, и именно эту цифру приводят в своих исследованиях зарубежные геммологи, к которым присоединились и некоторые российские.^[1024] Правда, по многим справочным опусам отечественных авторов продолжает гулять цифра «194,8», поскольку писателям ни к чему в каких именно каратах, старых или метрических, они указывают вес легендарного индийского камня.^[1025]

Окончательная ясность в этом запутанном вопросе наступила почти через полвека. В 1967 году, к полувековому юбилею Октябрьской революции, в полуподвальном помещении здания Оружейной палаты открылась выставка принадлежащих Гохрану вещей «Алмазного фонда». При подготовке скипетра к экспонированию диамант «Орлов» взвесили и, соответственно, в каталоге указали его вес – 189,62 карата, что вошло и в последующие издания.^[1026] Через полтора десятилетия, когда Владимир Егорович Жилин, мастер экспериментальной мастерской при Гохране, проводил реставрацию державного жезла российских императоров,^[1027] уникальный, самый большой алмаз в собраниях европейских музеев перевзвесили, и сверхточные весы опять зафиксировали на шкале неизменную цифру: 189,62 карата.

Чтобы успокоить общественность, взволнованную разговорами о продажах императорских драгоценностей за рубежом, а заодно привлечь богатых покупателей, 18 декабря 1925 года в Колонном зале Дома Союзов на несколько дней открылась выставка Алмазного фонда, работавшая с 10 утра до 10 вечера, причём входной билет на неё стоил 2 рубля, члены профсоюза могли осмотреть сокровища царей за 50 копеек, а держатели облигаций 2-го крестьянского банка пропускались бесплатно.^[1028]

Регалии занимали на ней одно из почётных мест. В маленькой брошюре, выпущенной к этой экспозиции, открыто пропагандировалась последующая распродажа не нужных народу украшений в обмен на приобретение тракторов и машин.^[1029] Вскоре последовали и сами распродажи, да ещё по демпинговым ценам. В ноябре 1926 года часть Алмазного фонда, оценённую чуть больше чем в полтора миллиона рублей и измерявшуюся не по числу конкретных ювелирных изделий, а по их общему весу, составившему почти девять килограммов, продали английскому антиквару Норману Вейсу (или Вайсу) за 50 000 фунтов стерлингов. Он, в свою очередь, продал всё оптом аукционному дому Кристи, и вскоре драгоценности, поделенные на 124 лота, быстренько выставили на торги, проведённые в Лондоне 16 марта 1927 года.^[1030]