Крах тирана - Шапи Казиев

Женщины облепили все крыши, всматриваясь в происходившее на Хицибе. Они не могли видеть всего, но по движению противоборствующих сторон, волнами перекатывавшихся то в одну, то в другую сторону, становилось понятно, что битва идет упорная.

У горянок горела душа, когда каджары брали верх, и немного отлегало от сердца, когда горцы теснили их обратно. У каждой их них там был отец, муж, братья или сыновья. У каждой кто-то погиб или был ранен и мог погибнуть еще кто-то.

Женщины исступленно молили Аллаха о помощи, проклинали врагов и желали победы горцам.

Когда мимо торопливо проходили мужчины, они спрашивали их о ходе сражения, но мужчины не отвечали, не желая огорчать и без того несчастных женщин.

Единственной отрадой был для них Дервиш-Али, который носился к Хицибу и обратно. В бой его не пускали, зато он приносил много важных новостей.

– Ну что там, сынок? – с надеждой спрашивали женщины.

– Сами разве не видите? – отвечал Дервиш-Али. – Наши громят каджаров! Косят, как траву!

– А сына моего не видел? – засыпали его вопросами женщины.

– А мужа моего?

– А отец мой не ранен?

– А мой Али?

– А Билала не видел?

– Всех видел! – отвечал Дервиш-Али. – Приветы вам передавали, просили не беспокоиться.

– Вай! – вскрикивали вдруг женщины. – Наши отступают!

– К реке отходят!

– Какие же вы глупые, – весело отвечал Дервиш-Али. – Даже барана, чтобы зарезать, сначала надо поймать. Вот и завлекают глупых каджаров.

– А Сайгид – мельник? Живой?

– Еще бы! – успокаивал Дервиш-Али. – Он их перемалывает, как пшеницу своими жерновами!

– А Ибрагим – плотник?

– Стружку с каджаров снимает, – сообщал Дервиш-Али. – А после как даст – точно гвоздь вобьет!

– Смилуйся над тобой Аллах, – утирали слезы женщины.

– Ты бы сходил, посмотрел еще, а после нам рассказал.

– А мы бы тебе хинкал сварили.

– И петуха твоего накормили.

– Хинкалом своих мужчин встречать будете! – отвечал Дервиш-Али. – А петух мой так шахского пшена наелся, такой сильный стал, что сам готов любого каджара заклевать!

И Дервиш-Али снова спешил на Хицибское поле, чтобы вернуться со свежими новостями.

Женщины и хотели бы верить Дервишу-Али, но сердца их чувствовали, что не все так хорошо, как он им расписывал. В этой мучительной неизвестности прошла половина дня.

А после полудня из ставки вышел Фатали.

– Эй, женщины! – крикнул он. – Слушайте!

– Слушаем, слушаем, Фатали, да убережет тебя Аллах от несчастий, – отвечали женщины, все обратившись в слух.

– Говори же скорей!

– Вот какое дело, – начал Фатали. – Ваши мужчины дерутся, как львы, но этих шахских шакалов слишком много. Так вот… Мы решили, что вам лучше забрать детей и уйти из села.

– Уйти? – заголосили женщины.

– Куда уйти?

– Дальше, повыше в горы, – объяснял Фатали, – за Гуниб, в Хунзах… Для начала – хотя бы в Ругуджу. Есть много мест, где вы будете в безопасности.

– Опять они все решили за нас! – недовольно кричали женщины.

– Могли бы хоть теперь спросить!

– Так знайте: мы не оставим наш аул!

– И мужей своих не оставим! – воскликнула Фируза.

– И дети наши никуда не уйдут, так и знайте! – добавила Аминат.

– А если не хотите, чтобы сюда явились каджары, так не пускайте их! На то вы и мужчины!

– Послушайте, – увещевал женщин Фатали. – Если все мы, не дай Аллах, погибнем, никто вас не защитит.

– Мы не уйдем! – стояли на своем женщины.

– А для каджаров у нас припасено вот это! – Фируза показала свой кинжал.

Следом и остальные женщины начали доставать из складок платьев ножи, кинжалы и даже сабли.

– Пусть только сунутся!

Удивленный Фатали не нашелся что ответить, а женщины продолжали:

– Ты, Фатали, каждую пятницу напоминал всем Андалалские законы. А разве там написано, чтобы жены бросали мужей, когда они бьются с врагом?

– Такого у нас никогда не было!

– Это не просто враг, – пытался убедить женщин Фатали. – Это море врагов! Сдаваться мы не намерены, но беспокоимся о своих семьях.

– Зачем нам жизнь, если вы погибнете?

– Лучше мы погибнем рядом с вами!

– Пусть мы увидим то, что увидите вы.

– Эй, Фатали! – подала голос очень старая горянка. – Ты, видно, позабыл, что горянки тоже могут драться. И могут даже то, чего не умеете вы, но что теперь может пригодиться.

– О чем ты, старая? – недоумевал Фатали.

– Бывало, мы в мужской одежде с врагами дрались, – говорила старушка. – А бывало – пускались на хитрости.

– Какие еще хитрости, говори толком! – торопил Фатали.

– К примеру, жгли вокруг костры по ночам, будто много подмоги пришло. Ходили по дорогам, подбрасывая золу, а издалека врагам казалось, что на помощь идет большой отряд…

– А разве мы не умеем ружья заряжать? – снова зашумели женщины.

– А носить еду и воду?

– А раненых лечить?

– А погибших оплакивать?

– Кто это будет делать, если вы все воюете?

– Мужчины пусть защищают эту землю! – ударила палкой о землю старушка. – А когда женщины дома – они и воюют лучше!

Женщины соглашались со старушкой, и на их лицах появились давно забытые улыбки.

Фатали с тяжелым вздохом покачал головой, развел руками и вернулся в башню.

Узнав о решимости женщин остаться в ауле и хитростях, о которых напомнила старушка, Пир-Мухаммад задумался.

Было очевидно, что Надир усилил натиск, бросая к Хицибу все новые отряды, и следовало что-то предпринять. Пока аксакалы размышляли, что может выйти из женских затей, вестовой сообщил, что подходит отряд из Гидатля во главе с их предводителем Денгой и известным храбрецом по прозвищу Шестипалый. Этому отряду Пир-Мухаммад предложил отвести особую роль.