Директория. Колчак. Интервенты - Василий Болдырев

Владивосток. 1 ноября

Был американский представитель господин Смитт – утверждает возможность полного ухода японцев. Обычные намеки на необходимость финансовых и экономических мероприятий, но ничего реального, кроме враждебного отношения к закреплению здесь английского и японского капитала.

В 12 часов первое заседание президиума совета управляющих под моим председательством. Долго обсуждался вопрос о вывозе за границу серебра – последняя попытка в борьбе за понижение курса «буферок».

Разрешение англо-японской компании занятия горными изысканиями на Сахалине – это проба, как отнесутся к этому японцы, сообщившие о состоявшемся занятии ими русской части Сахалина лишь в порядке простого осведомления.

Представитель войскового правления Уссурийского казачьего войска настойчиво просил оружия для борьбы с хунхузами в Бакинском округе.

Вечером говорил по прямому проводу с Хабаровском. Посланные туда на замену Цейтлина Бутенко и Кашкадамов подтверждают ввод амурских войск в город. Договор о подчинении этих войск приморскому командованию (о подчинении, естественно, формальном) амурское командование, в лице политического комиссара Постышева, согласно подписать лишь из-за угрозы возможного вмешательства третьей стороны, то есть японцев. Положение было совершенно ясным, но присутствовавший вместе со мной у аппарата управляющий внутренними делами В.Я. Гуревич не сознавался еще в утрате Хабаровска. Он долго наставлял Кашкадамова: «Вы поняли, что мы имеем в виду подчинение не формальное, но фактическое, хотя понимаем необходимость конкретных оговорок и уступок».

Последняя фраза губила все и с головой выдавала уступчивость строптивого министра.

Положение действительно было ясным, и события ушли гораздо дальше вопроса с Хабаровском.

Уже вечером 29 октября, то есть когда приморская делегация еще не выехала даже из Владивостока, ей пришлось рассматривать изданную в этот день Читой «Декларацию конференции объединенных областей Востока»^[78].

Присланный текст декларации сопровождался, между прочим, заявлением находившегося уже в Чите члена делегации П.М. Никифорова. В этом заявлении Никифоров, считая для себя необязательными директивы Временного правительства, попросту требовал от своих, остававшихся еще во Владивостоке, сочленов по делегации телеграфных подписей под декларацией. Бинасик, Трупп, Кабцан и на все давно уже согласный Румянцев, поездка которых в Читу превращалась, таким образом, в простую прогулку, тем не менее добросовестно штудировали декларацию и выработали целых 10 пунктов с поправками к ней. Они решились даже пожурить своего нарушившего наказ сочлена Никифорова и постановили, что «его действия и заявления, идущие вразрез с директивами правительства, не будут и не могут быть признаны обязательными ни для правительства, ни для народного собрания».

В этот же вечер делегация выехала через Хабаровск в Читу.

Что в Чите довольствовались наличными представителями и не особенно дожидались приморской делегации, видно из вступительных слов декларации:

«Мы, уполномоченные представители всего населения и всех областей Дальнего Востока, именем народа, нас избравшего, и правительств, нас делегировавших, торжественно заявляем…» и далее: «доведенный до отчаяния народ через избранных своих представителей постановил…».

Основные положения декларации были таковы^[79]:

«1. Вся территория бывшей Российской империи к востоку от р. Селенги, оз. Байкала до Тихого океана, включая области: Западно-Забайкальскую, Восточно-Забайкальскую, Амурскую, Приморскую, Сахалин, Камчатку, объявляется независимой самостоятельной Республикой (ДВР).