Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка. XIV-XX вв. - Джон Патрик Бальфур

Месяцем позже вне закона было объявлено братство дервишей Бекташи, которое на протяжении веков опекало янычар и нередко их подстрекало. Это сопровождалось разрушением обителей братства, публичными казнями его главных руководителей и ссылкой рядовых сторонников. Таково было «счастливое событие», как реформаторы его назвали, которое наконец избавило султана Махмуда от всей вооруженной оппозиции в пределах империи. После этого султан лично провозгласил формирование современной турецкой армии, получившей название Победоносное войско Мухаммеда.

После долгих лет терпеливой решимости, кульминацией которых стал один час беспощадных действий, сильный мудрый султан восстановил автократию своих ранних османских предков. Но он возродил таким образом прошлое лишь для того, чтобы создать новое будущее. Махмуд II не преследовал деспотических целей. Скорее он использовал деспотические средства ради достижения цели, которая по своей сути была прогрессивной.

После совершенного им «государственного переворота» наступил период просвещенного развития, в ходе которого султан осуществлял свои планы создания более гибкого и либерального общества. Махмуд начал сам и определил для своих преемников главные направления широкой программы преобразований, которая была направлена на постепенный подъем новой Турции в тесной близости с западной цивилизацией. Реалистично, хотя и с большим сожалением воспринимая утрату старых территорий османов, Махмуд должен был создать для меньшей по размерам империи, доставшейся ему в наследство, радикально иную структуру управления, устроенную так, чтобы придать империи новый импульс роста и остановить упадок.

Владения султана, как в Европе, так и в Азии, должны были стать Османским содружеством наций, сильным и достаточно единым, чтобы противостоять новым внешним угрозам, и вместе с тем достаточно гибким внутри, чтобы гарантировать интересы и верность различных народов и религий. Суть его внутренней политики, обеспечившей дальнейшее существование империи в XIX и XX веках, заключалась в учреждении новых принципов гражданского управления, нацеленных на постепенное разделение институтов государства и религии.

Когда Махмуд избавился от янычар, основной целью его деятельности стала военная реформа. Султан стремительно продвигался вперед в деле формирования своей новой армии. Вместо должности «ага янычар» он учредил должность сераскера, тем самым возродив звание, присуждавшееся в прошлом армейским военачальникам. Теперь сераскер должен был сочетать обязанности главнокомандующего и военного министра, неся особую ответственность за новые вооруженные силы. Он также унаследовал от аги ответственность за общественную безопасность, включая полицейские обязанности в Стамбуле. Поддержание и расширение полицейской системы стало одной из его основных обязанностей. Для армии новый свод законов предусматривал численность основного ядра в двенадцать тысяч человек, размещаемых в столице, тогда как остальные подразделения формировались для провинций. Все рекруты должны были служить двенадцать лет.

Чтобы завершить свои военные реформы, создав эффективную и надежную армию, Махмуду нужна была десятилетняя мирная передышка. Это хорошо понимали русские, увидев в султане твердого правителя, обладающего силой и энергией, которых так долго не хватало его предшественникам. В основном в надежде задушить военную реформу в зародыше и разгромить армию турок, прежде чем она превратится в закаленную силу, царь спровоцировал недавнюю войну, приведшую к крушению планов султана и Адрианопольскому договору.

Теперь, когда договор был подписан, Махмуд посвятил себя активной боевой подготовке и вооружению новой армии, тем более что он имел основания опасаться стычки с Мехмедом Али, пашой Египта, собственные модернизированные вооруженные силы которого являли ему столь яркий пример. Действительно, именно своему вассалу султан Махмуд отправил в 1826 году первую просьбу о помощи в виде двенадцати опытных инструкторов. Когда Мехмед Али отказал ему, султан обратил свои взоры к Европе. Но Франция была скомпрометирована в глазах турок ее симпатиями к греческим инсургентам, а позже — поддержкой Мехмеда Али. Британия тоже не внушала доверия из-за своих филэллинских симпатий, и в 1834 году султан отклонил предложение лорда Пальмерстона прислать группу офицеров для обучения его войск. Но позже, когда несколько турецких кадетов отправились в Вулвич, три британских офицера были посланы в Стамбул в качестве советников по вопросам реорганизации армии. За ними в 1838 году последовала военно-морская миссия. Но достигли все они немногого, отчасти из-за собственных обид на пренебрежительное отношение к ним турок.

В конце концов оказалось, что требованиям султана отвечали пруссаки. Они явились в лице юного лейтенанта Гельмута фон Мольтке, который произвел на султана благоприятное впечатление, и он назначил лейтенанта советником по вопросам обороны империи, а также боевой подготовке и организации войск. Между Турцией, Пруссией и Австрией имел место обмен кадетами и офицерами, положивший начало германской традиции в турецких вооруженных силах, которая преобладала, но далеко не всегда принося удачу, в XX веке. Но на самого Мольтке Махмуд II не произвел особого впечатления. Он нашел, что султан уступает Петру Великому, и был оскорблен недостаточным уважением турецких офицеров к иностранным военным советникам. «Полковники, — писал он, — уступают нам первенство, офицеры еще остаются достаточно вежливыми, но обычные люди уже не приветствуют нас, а женщины и дети время от времени осыпают нас бранью. Солдат подчиняется, но не отдает честь». Среди турок всех сословий презрение к гяурам отмирало очень медленно. Тем временем управление сераскера, или главнокомандующего, превращалось в могущественное военное министерство, поддерживавшее сильный централизованный контроль над вооруженными силами Османской империи. Оно сохранило этот контроль и в следующем веке.

Серьезным шагом Махмуда было ограничение власти улемы, хранителей религиозного устройства страны, подобно тому как янычары были стражами ее старого военного устройства. Здесь был второй потенциальный источник оппозиции высшей власти султана. Будучи вместе с янычарами, по сути, высшей властью, улема уничтожила Селима III с его планами нового порядка. Этот второй столп традиционного государства следовало постепенно разрушить, чтобы создать новую структуру управления. Для проведения политики реформ Махмуду надо было отделить религиозную власть от гражданской. Пока над всеми другими чиновниками и сановниками, светскими или религиозными, стояло два человека. Они представляли собой двойную власть суверена — как султана и халифа. Одним из них был великий визирь, функции которого были исполнительными, охватывая административную и правовую области; другим был шейх-уль-ислам, иначе великий муфтий, функции которого носили консультативный и толковательный характер. Обе должности были могущественными, и люди, их занимавшие в период упадка империи, неоднократно угрожали, к добру или нет, высшей власти и престижу султаната. Махмуд задумал ослабление их власти с помощью системы управления, возложенной не на отдельные личности, а на консультативные группы, каждая из которых имела собственную сферу ответственности.

Сначала управление шейх-уль-ислама было выведено из сферы, охватываемой светским правительством, чтобы он занимался только религиозными вопросами. Но внутри религиозной сферы, перестав быть только консультантом и интерпретатором, великий муфтий обрел новые правовые полномочия, забрав у великого визиря все его функции, прежде относившиеся к религии. Теперь он осуществлял их в отношении всех мусульманских подданных султана. Тем временем должна была получить развитие новая гражданская юрисдикция — в гражданской сфере.