Век Наполеона. Реконструкция эпохи - Сергей Тепляков

Деревеньку создали, видимо, добравшиеся до Алтая французские пленные или русские ветераны. Теперь Фер-Шампенуаза на карте Алтая нет. А вот имеющиеся на ней Канны и Орлеан к наполеоновской эпохе отношения не имеют: Канны в Табунском районе созданы немецкими переселенцами и названы по сорту гладиолусов, а деревенька Орлеан в Благовещенском районе по одной из версий была названа в честь города в Америке – будто бы так переселенцы сделали приятное одному из местных чиновников, у которого в Орлеане жил брат. Есть еще деревня Париж, но это и вовсе самоназвание – остатки от «колхоз имени Парижской коммуны».

Однако есть в алтайской топонимике отголоски наполеоновской эпохи. Улица Парижская в селе Колывань Курьинского района получила свое название после того, как колыванскую вазу отправили Наполеону в подарок. После Тильзита Россия на время стала союзником Франции. Император Александр много чего подарил своему новому другу. (В том числе, кстати, соболью шубу, которая очень пригодилась Наполеону во время отступления из России).

В 1808 году в Париж с Колыванского камнерезного завода была отправлена четырехугольная чаша сине-фиолетового каргонского порфира на четырехугольном же пьедестале. Проект вазы сделали в 1805 году, ее саму закончили в 1807-м.

Диаметр чаши, согласно сохранившейся в заводском музее книге № 1, в которую записывалась вся продукция, был полтора аршина – около метра. Указана и цена – 5 тысяч 106 рублей и 91 с четвертью копейка серебром. Каргонский порфир – материал менее ценный, чем яшма, но и порфировая ваза в нынешние времена стоила бы 3–4 миллиона рублей.

Вазу в Париж сопровождал колыванский мастеровой Яков Протопопов. Во французской столице он прожил три года – его жена, потеряв надежду на возвращение Якова, просила у директора завода денег на содержание оставшейся без кормильца семьи. Но в 1811 году Протопопов вернулся. Он бесконечно рассказывал о Париже, о том, как представлял Наполеону вазу и тот подарил ему четыре золотых наполеондора. В результате сначала Парижем стали звать дом Протопопова, а потом – и всю улицу, на которой этот дом стоял. А теперь это вполне официальное название.

Сам Протопопов вернулся на завод к своему ремеслу. Когда и как кончилась его жизнь – неизвестно. Скорее всего, умер от профессиональной болезни колыванских камнерезов – силикоза.

А из колыванской яшмы в позапрошлом веке сделаны были колонны Храма Христа Спасителя. При уничтожении Храма большевиками колонны пропали. Но разломать красоту рука не поднялась – несколько лет назад алтайский писатель Александр Родионов нашел колонны в приемной ректора МГУ.