Суеверия викторианской Англии - Наталья Харса

Походу в церковь предшествовало выполнение ритуалов разной степени сложности. Невесты из Уорикшира не красовались в обручальном кольце до брака и не вышивали на приданом фамилию будущего мужа. Непосредственно перед свадьбой нельзя было смотреться в зеркало. Кокетки негодовали, когда суеверные маменьки запрещали им полюбоваться обновкой. В некоторых графствах нареченные должны были развязать все узлы на одежде и снова завязать их. Разумеется, проделывали эту процедуру приватно, а не под свист восхищенных гостей. Девонцы советовали новобрачным положить в карман веточку розмарина и душистой руты, а также несколько долек чеснока. Как только невеста покидала родительский дом, йоркширцы лили на порог кипящую воду. Прежде чем вода высохнет, кто-то успеет договориться о новой свадьбе.

До церкви крестьянская пара добиралась пешком. Карет простой люд не имел, а езда в телеге, запряженной парой облезлых коняг, все же не соответствовала ситуации. Кроме того, единственная лошадь семьи в тот момент могла тащить плуг на поле. Хотя поверье, что в день свадьбы жених должен увидеть невесту только у алтаря, бытовало и в XIX веке, соблюдали его не всегда. В случае пешей свадьбы преждевременной встречи, конечно, не избежать, раз уж в церковь помолвленные шли вместе. Обычно во главе процессии шагали жених с шафером, за ними невеста с подружкой и т. д. Несмотря на то что в викторианскую эпоху женщины были ограничены в юридических правах, одним из свидетелей на свадьбе была подружка невесты. Ей в свадебной церемонии отводилось почетное место, ведь именно она заведовала выполнением обрядов. Вместе с тем слишком часто помогать на чужих свадьбах тоже не советовали, а то как бы свою не упустить. Если три раза побывать подружкой невесты, сама замуж уже не выйдешь.

Когда процессия проходила мимо домов, односельчане выбегали на крыльцо и засыпали молодую пару поздравлениями. А вот гостей в церкви набиралось относительно немного. Зачастую присутствовали только близкие друзья, сами собиравшиеся пожениться в ближайшее время. Согласно церковно-приходским записям в Восточной Англии, родители появлялись на свадьбах крайне редко. Вместо родного отца невесту выдавал замуж посаженный отец, а им мог стать кто угодно. Напротив, в Шотландии, согласно этнографу Джеймсу Напиру, отцы новобрачных часто посещали венчание. Когда процессия возвращалась из церкви, именно гордые папаши вышагивали первой парой.

В Уорикшире первой шла подружка, гордо держа перед собой поднос с пирогом, испеченным лично невестой. В церкви его ломали на части и там же съедали, а молодая жена уносила с собой кусочек – не столько на память, сколько в качестве гарантии, что муж не будет изменять. Заветный кусочек съедали на крестинах первого ребенка, а гордая мать наконец вздыхала с облегчением. Ведь рождение первенца не может не стать залогом супружеской верности! По крайней мере, женщинам хотелось в это верить. По кусочку пирога брали подружки, чтобы положить их под подушку в надежде приманить суженого.

Считалось плохой приметой, если дорогу молодоженам перебежит свинья. Встреча с похоронной процессией сулила неописуемые беды, а уж если черная лошадь гробовщика повернет голову в их сторону, долго они на этом свете не задержатся. Несчастье сулил и бой церковных часов в разгар церемонии.

Свадебные традиции разнились от деревни к деревне. Например, в Эйлшэме (Норфолк) во время свадеб на наковальне поджигали порох. Церковь в Грейт-Ярмут (Норфолк) с конца XVI века украшал обломок китового черепа, который установили у ворот и наградили поэтичным названием «кресло дьявола». На подходе к церкви новобрачные пускались наперегонки. Тот, кто первым занимал место, оседлав череп, становился главой семьи. В Сомерсете и Девоне на пути свадебной процессии протягивали веревку, украшенную гирляндами цветов. За право войти в церковь жениху приходилось платить.

Венчание происходило следующим образом: во время вступления священник рассказывал о высоком предназначении брака, после чего предлагал всем присутствующим огласить причины, препятствующие этому бракосочетанию. Если препятствий не находилось, венчание продолжалось. После традиционных вопросов жениху и невесте о том, будут ли они хранить верность и заботиться друг о друге, священник обращался к родному или посаженному отцу невесты: «Кто отдает эту женщину в жены этому мужчине?» Отец откликался. Тогда священник просил жениха взять невесту правой рукой за правую руку и повторить: «Я,(имя жениха), беру тебя, (имя невесты), в свои венчанные жены, чтобы отныне быть вместе с тобой в горе и радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, чтобы любить и заботиться о тебе, пока смерть не разлучит нас, согласно воле Божьей. Для того даю тебе свое слово». Затем невеста брала жениха за правую руку и повторяла те же самые слова, только к обещанию любить и заботиться добавляла еще и «повиноваться». Пара разъединяла руки, а жених клал на Библию обручальное кольцо, а также плату для священника. Священник вновь передавал кольцо жениху, чтобы тот надел его невесте на безымянный палец левой руки. Молодожены преклоняли колени, священник читал молитву, после чего пара считалась обвенчанной.

В народе опасались, что невесту в любой момент может сглазить кто-нибудь из отвергнутых ухажеров. Даже в божьем храме новобрачные держали ухо востро. В Абердиншире рассказывали о девице, за которой увивались сразу двое парней. Один добился ее руки, другой остался с носом. На беду, свадебная процессия прошла совсем близко от поля, где в то время пахал неудачливый кавалер. Такой обиды он снести не мог и прокрался в церковь вслед за гостями. Началась церемония, но после первых же слов священника невеста упала в обморок. Заподозрив неладное, жених выхватил у кого-то из гостей нож и вилку – поскольку столовых приборов на всех не хватало, на праздничный обед приходили со своими. Находчивый юноша скрестил их на груди у невесты, девушка очнулась, и бракосочетание продолжалось без сучка без задоринки. А понурый «колдун» поплелся восвояси. На кусок свадебного пирога он мог уже не рассчитывать. Чтобы уберечься от таких напастей, шотландки еще некоторое время после свадьбы носили в башмаке шестипенсовик. Хуже всего было то, что отвергнутый поклонник мог навести порчу на дитя. Считалось, что именно из-за этого – а вовсе не из-за обилия виски, выпитого на свадебном пиру, – первенцы рождаются с физическими уродствами.

При выходе из церкви молодых осыпали рисом и пшеном, чтобы им всегда сопутствовали благополучие и достаток. Помимо риса в них швыряли обувь, что тоже было старинным английским пожеланием удачи. В Йоркшире новобрачных встречали оружейными залпами, причем оружие по традиции заряжали перьями. В некоторых северных деревнях практиковался пикантный обычай: после того как нареченных объявляли мужем и женой, невеста целовала пастора. Священнослужители, незнакомые с местными нравами, на первых порах удивлялись, с какой это стати невеста лезет к ним с поцелуями. А женихи обижались: почему пастора перекосило, неужели невеста настолько дурна собой?

В Уэльсе верили, что главой семьи станет тот из молодоженов, кто первым сделает покупку после свадьбы. Хитрые невесты прямо на крыльце церкви покупали булавку у одной из подружек. В Корнуолле женщины, жаждавшие главенства в семье, пили из колодца святой Кейн. Рассказывали про жениха, который прямо от алтаря рванулся к колодцу, чтобы обрести столь необходимый статус. Невеста не стала его догонять. Лишь улыбнулась вослед и приложилась к бутылочке, которую загодя наполнила колодезной водой.