Зимняя война: «Ломят танки широкие просеки» - Максим Коломиец

Действия танковых войск Красной Армии на Карельском перешейке можно условно разделить на три этапа. Первый этап (с 30 ноября 1939 года по 1 февраля 1940 года) – преодоление полосы обеспечения и выход к главной полосе обороны «линии Маннергейма», второй (с 1 по 25 февраля 1940 года) – подготовка к прорыву и прорыв главной полосы обороны «линии Маннергейма», третий (с 28 февраля по 13 марта 1940 года) – развитие прорыва и штурм Выборга.

Танки Т-28 из состава 20-й тяжелой танковой бригады на марше. Карельский перешеек, февраль 1940 года (АСКМ).

Танкисты получают новогодние подарки, присланные рабочими ленинградских заводов. На крыле двухбашенного Т-26 уложена фашина для преодоления рвов. Северо-Западный фронт, январь 1940 года (АСКМ).

К моменту перехода финской границы количество танковых частей в полосе 7-й армии было довольно большим. На девять стрелковых дивизий приходилось – один танковый корпус, четыре танковых бригады и десять отдельных танковых батальонов, всего 1569 танков и 251 бронеавтомобиль. 10-й танковый корпус и 20-я тяжелая танковая бригада использовались для самостоятельных действий, а остальные бригады побатальонно распределены между стрелковыми дивизиями.

Все танковые бригады (кроме 40-й, сформированной из 2-го запасного танкового полка) были кадровыми, их танковые экипажи имели хорошую огневую и тактическую подготовку. Особенно хорошо были подготовлены механики-водители. Весь личный состав, командиры и политработники отлично знали друг друга, что было немаловажно в боевых условиях. Однако слабо было отработано взаимодействие с пехотой и артиллерией и плохо поставлена разведка.

Танк Т-26 переправляется через реку по мосту, наведенному саперами. Карельский перешеек, декабрь 1939 года. На крыше башни танка установлена штыревая антенна, а на бортах башни видны крепления для поручневой антенны (РГАКФД).

Состояние боевых машин было удовлетворительным, хотя в ряде бригад матчасть была сильно потрепана маршами по 500–800 километров, совершенными во время выхода на эстонскую и латвийскую границу в октябре 1939 года, а затем и на Карельский перешеек.

Слабей и неорганизованней вышли на войну танковые батальоны стрелковых дивизий. Личный состав друг друга полностью не знал. Вопросы взаимодействия были отработаны еще хуже, чем в танковых бригадах. Батальоны состояли из разномарочных машин, в основном старых выпусков, многие из которых требовали ремонта. Большинство командиров стрелковых полков и дивизий совершенно не понимали природы танкового боя и не знали возможностей бронетехники. Поэтому с началом боевых действий пехотные командиры использовали свои танковые батальоны для охраны штабов и командных пунктов, делегатской службы, а некоторые – для подвозки дров и охраны бани. Сама же пехота была воспитана с верой во всесокрушающую мощь танков, якобы «способных самостоятельно уничтожить любые укрепления и разгромить любого врага».

Первый период боев характеризовался «польским» настроением войск. Многие рассчитывали, что как и во время «освободительного» похода в Польшу в сентябре 1939 года сопротивление противника будет минимальным и «неудержимый бросок вперед не встретит особого сопротивления со стороны белофиннов». Однако активная оборона финских войск, опиравшихся на мощную полосу заграждений, уже в первые дни войны сильно сбавила темп наступления Красной Армии. К этому времени стало очевидным, что пехота без танков в атаку не идет, даже при поддержке артиллерии всех калибров. На всем пути к главной полосе обороны отставание пехоты от танков было систематическим. Танкисты сами, под прикрытием своего огня проделывали проходы в надолбах и эскарпах, отыскивали и уничтожали цели и возвращались за пехотой, чтобы вести ее вперед. Вообще, плохое взаимодействие различных родов войск Красной Армии было больным местом в начале боев.

Так, в районе Липола, из-за отсутствии договоренности между 35-й танковой бригадой и отдельным танковым батальоном 90-й стрелковой дивизии, первые открыли огонь по вторым, расстреляв три машины и выведя из строя пять человек. По той же причине в первых числах февраля 1940 года танкисты 20-й танковой бригады обстреляли свою пехоту, с которой должны были взаимодействовать, и тут были жертвы. Вопросы взаимодействия были отработаны только к началу прорыва главной полосы обороны «линии Маннергейма».

Бронеавтомобили БА-10 патрулируют дорогу. Карельский перешеек, зима 1940 года (АСКМ).

В первые дни командование 7-й армии пыталось использовать 10-й танковый корпус для самостоятельных действий. Предполагалось, что достигнув Кивиниеми и переправившись через реку Вуокси, танки повернут на запад, окружая финскую группировку на Карельском перешейке. Корпус действовал побригадно, усилив танки стрелково-пулеметными батальонами. Однако из-за мощной полосы заграждений (было преодолено до десяти рвов и эскарпов и 20 линий надолб) танкисты достигли Кивиниеми только к 5 декабря. К этому времени финны уже взорвали мосты через Вуокси. Момент внезапности был потерян, и блестяще задуманного броска танков по финским тылам не вышло. На следующий день корпус был выведен в армейский резерв.

Первые дни войны, первые потери – санитар оказывает помощь раненому бойцу. На заднем плане два Т-26 с коническими башнями и наклонными бортами подбашенной коробки. Карельский перешеек, начало декабря 1939 года. Обращает на себя внимание небольшое количество снега – обильные снегопады начнутся ближе к середине месяца (АСКМ).