Зимняя война: «Ломят танки широкие просеки» - Максим Коломиец

К 13 декабря части Красной Армии вышли к главной полосе обороны «линии Маннергейма». Попытки прорвать ее с хода не увенчались успехом – из-за плохо поставленной разведки войска не имели представления о характере укреплений. Так, 16 декабря командир 138-й стрелковой дивизии доложил в штаб 50-го стрелкового корпуса, что «впереди никакого укрепрайона нет, противник оставил Хоттинен и бежит». Командир корпуса комдив Ф. Горленко без проверки этого донесения отдал приказ – артиллерийскую подготовку отменить, уйти с дорог и пропустить вперед для преследования 10-й танковый корпус. Узнав об этом, начальник Автобронетанкового управления РККА командарм 2-го ранга Д. Павлов лично выехал на поле боя и выяснил, что пехота 138-й стрелковой дивизии ночью отошла, а финны расстреливают нашу артиллерию, оставшуюся без прикрытия. Для выяснения обстановки вперед были брошены две танковые роты, которые и вскрыли наличие мощных ДОТов и противотанковых препятствий, прикрытых хорошо продуманной системой огня. Ценой невероятных усилий удалось остановить выходящие в атаку батальоны 1 и 13-й танковых бригад и не пустить их на верную гибель.

Танк Т-26 с конической башней и наклонными бортами подбашенной коробки движется через перелесок. Карельский перешеек, декабрь 1939 года (АСКМ).

17 декабря начались атаки танков и пехоты под прикрытием огня артиллерии, бившей по площадям. Но всякая атака заканчивалась тем, что как только финны открывали пулеметно-минометный огонь, советская пехота, бросая танки, в панике бежала назад. Если же пехоте удавалось занять захваченный танками район, то с наступлением темноты она отступала обратно. Пехотные командиры имели настолько большую неуверенность в своих подчиненных, что пехотные задачи ставили танкистам, и требовали их выполнения, грозя расстрелом. Так, по донесениям командования 40-й танковой бригады, командир полка 24-й стрелковой дивизии приказал танкам нести службу ночного боевого охранения – «охранять пехоту, находясь у надолб противника, а если будете уходить, прикажу забросать вас гранатами». А в полосе 138-й стрелковой дивизии в ночь на 23 декабря танки 35-й танковой бригады использовались для защиты штабов стрелковых полков и дивизии от нападения мелких групп противника, поскольку стрелковые части в беспорядке оставили свои позиции.

Эвакуация подорвавшихся на минах танков трактором С-60. Обращает внимание, что Т-26 перекрашены в белый цвет, а ХГ-26, стоящий на обочине, нет. Карельский перешеек, декабрь 1939 года (АСКМ).

Атаки в районе Сумма-Хоттинен, продолжавшиеся до 20 декабря 1939 года, закончились безрезультатно. Основной причиной этого, без сомнения, являлась слабая подготовка пехоты и ее нежелание идти вперед. Например, 19 декабря два батальона 20-й танковой бригады, буквально «подлезая» под свой артогонь, прошли две полосы заграждений, «оседлали» укрепленный узел и продвинулись на три километра вглубь, фактически прорвав главную полосу обороны финнов. Когда же танкисты потребовали от пехоты 138-й стрелковой дивизии броска вперед для занятия ДОТов, финны открыли минометный огонь и пехота в панике отступила. Причем финны были настолько деморализованы, что даже практически не вели по пехоте пулеметного огня. Однако, почувствовав что танки действуют одни, они, подтянув противотанковые орудия, начали их расстреливать с флангов и тыла, а также забрасывать гранатами и бутылками с бензином. Батальоны 20-й бригады до темноты вели бой в глубине финских позиций, а затем отошли, потеряв 29 танков.

Танкисты получают свежие газеты. Карельский перешеек, зима 1940 года. Танк Т-26 (с поручневой антенной) имеет башенный номер 13 (АСКМ).

Другие танковые бригады все эти дни яростно атаковали по приказу пехотных начальников, неся большие потери. И практически нигде пехота в атаку не шла. Например, 8 декабря 1939 года при атаке Вяйсянен был случай, когда после сигнала «В атаку!» машины 40-й танковой бригады двинулись вперед, а пехота лежа кричала «Ура!», но за танками не шла. Оскорбленный таким поведением пехоты командир 112-го танкового батальона запрашивал начальника политотдела 123-й стрелковой дивизии: «Неужели у нас вся пехота такая трусливая»?

Мало того, что танкисты вели в бой свои танковые части, они часто, выйдя из машин, возглавляли пехоту, ведя ее вперед. Например, 17 декабря, поднимая в атаку части 123-й стрелковой дивизии, был тяжело ранен командир 35-й танковой бригады полковник Кошуба.

За этот период выявилось то, что до тех пор, пока не будут подтянуты резервы, налажено снабжение, пока части не пополнятся и не научатся взаимодействию, успешный прорыв главной полосы обороны финнов вряд ли возможен. Поэ тому в конце декабря танковые бригады отвели в тыл для восстановления матчасти и боевой подготовки.

Экипаж двухбашенного танка Т-26 получает свежие газеты. Предположительно, 35-я легкотанковая бригада, район Перк-Ярви, 15 декабря 1939 года (АСКМ).

С начала января 1940 года на фронте шла напряженная боевая учеба. Отрабатывались методы взаимодействия танков с пехотой, артиллерией и саперами. Командование танковых бригад посылало в стрелковые части своих лучших бойцов, чтобы рассказать о том, как надо действовать в бою вместе с танками. Пехотинцы привыкали пользоваться боевыми машинами как бронированной стеной, чтобы не оторваться от них в атаке. Ведь многие красноармейцы считали, что на танках сосредоточен весь огонь противника, и поэтому в атаку безопаснее идти на расстоянии от них. На деле оказывалось все наоборот, и финны легко отсекали огнем пехоту от танков.

Танк Т-26 во время учений по преодолению препятствий. Карельский перешеек, зима 1940 года (АСКМ).

Чтобы рассеять у бойцов это предвзятое мнение, их сажали в сделанные из снега «ДОТы» и заставляли через амбразуры смотреть на поле боя глазами противника: «Смотри, вот за танками ползут пехотинцы. Соображай сам, кого легче поразить пулями из ДОТа – тех, которые отстали от танков или тех, которые ползут рядом с ними».

Действия пехоты сильно затруднял глубокий снежный покров. Однако эта проблема была остроумно решена. При движении танков в атаку по снежному полю за каждой машиной оставались две глубокие, но узкие колеи – следы от гусениц. Пехотинцы с успехом пользовались этими дорожками, чтобы ползти в них на боку вслед за танком, укрываясь от пуль. Этот способ был узаконен. Механики-водители получили приказ – не давать во время атаки заднего хода, чтобы не подавить ползущих за танком солдат. Кроме боевой подготовки танковые части вели бои местного значения с целью обнаружения и разведки огневых точек и заграждений финнов.