Цветочки Александра Меня - Юрий Пастернак

С того времени тревога не отпускает никогда. А вы с тех же пор шутливо стали называть меня Полковник.

Нина Фортунатова

Cамая яркая примета того времени, середины и конца семидесятых годов, – это то, что все хотели креститься, непременно «тайно» и непременно у отца Александра. Так я обросла крестниками, которых крестили либо в домике, либо в храме в неслужебные дни, либо у меня дома, либо дома у тех, кто крестился. Теперь крестников уже девяносто шесть, а раньше отец Александр смеялся, мол, «у вас их, как апостолов, от семидесяти». А ещё шутил: «Как они у вас все в сердце помещаются? Что у вас там – общежитие?»

К нам в группу приходили Черняки, Андрей и Карина, и Архиповы, Володя и Женя. Первый раз Женя пришла к нам с маленьким Илюшкой. У Ерёминых тоже был маленький Илюшка.

Батюшка в тот день пришёл, как всегда, весёлый. Узнав, что дела на Арбате (Нина Фортунатова пела на клиросе в храме апостола Филиппа на Арбате. – Ю.П.) у меня идут хорошо, смешно пропел:

Не кочегары мы, не плотники, Но сожалений горьких нет, как нет, А мы церковные работники, Вам с колокольни шлём привет, Привет, привет…

Виктория Шиловская

Как-то мы возвращались домой вместе с отцом Александром после его лекции. Он шутил, и было очень весело. На Комсомольской площади, выйдя из машины, отец Александр, прощаясь с нами, продекламировал стихи Маяковского: «Зверик из Америки. Видел всех. Пора домой. До свиданья, зверики!»

Владимир Шишкарёв

Помню маленькую открыточку, которой отец Александр утешил Светлану Домбровскую – ей было очень плохо. Тогда батюшка стал грозным голосом читать стих Владимира Соловьёва: «На небесах горят паникадила… – и тут же рисовал всё это. – А снизу тьма… – и опять рисунок. – Своей судьбы родила крокодила ты здесь сама», – смешной, завёрнутый в пелёнки крокодил нарисован. В общем – всё, что в этом стихотворении.

Однажды Гриша Крылов хотел подарить начальнице на 8 Марта хрустальную ладью. А хозяйственная Ира, жена Гриши, подменила ладью на другую, чуть похуже. Когда Гриша обнаружил подмену, он решил развестись с Ирой и побежал через поле в Новую Деревню к отцу Александру Меню. Тот, выслушав его, сказал: «Гриша! Дарёному коню в зубы не смотрят, даже если эти зубы хрустальные». Чем сразу снял всю проблему.

Вот однажды мы сидим у Павла Меня на даче. Пришёл отец Александр. И шёл разговор, о чём – не помню, но мне хотелось вставить своё слово. Лучше помалкивать, когда разговаривают люди более эрудированные, способные поддерживать разговор на высоком уровне, и, естественно, кто-то говорит, кто-то слушает. Тогда я этого не знал. Я считал, что всё равно нужно высказаться. И тут я услышал слово «двенадцать» и сказал: «Двенадцать апостолов, двенадцать знаков зодиака, двенадцать месяцев…» А отец Александр повернулся ко мне, сверкнул глазами и говорит: «Двенадцатиперстная кишка». Одной этой фразой я был навсегда излечен от неофитства. Одной фразой!

Однажды отец Александр купил новые очки, подошёл ко мне, посмотрел мне за плечо, наклонив голову: «О, – говорит, – я думал, у вас крылышки пробиваются – нет ещё пока». Надел очки, посмотрел – нет.

Однажды мы с отцом Александром ехали в такси причащать одного старичка, и таксист стал хаять попов и прихожан.

– Ну что ж, мы тоже человеческий материал, мы тоже слабы, – смиренно вздохнул отец Александр, а потом начал декламировать глубоким голосом: