Цветочки Александра Меня - Юрий Пастернак

У креста на вопрос отца Александра я ответил, что чувствую себя хорошо, как, пожалуй, никогда. Он обрадовался, сжал мне руку и, не отпуская, сказал: «Приезжайте в храм чаще, так мне легче о вас молиться».

Сергей Пестов

В 1980 году в новодеревенский храм забрались воры, и среди похищенного была выносная икона Петра и Павла. Времена были «дософринские», вовремя достать конкретную икону было трудно, и на празднование дня святых первоверховных апостолов Петра и Павла отец Александр взял бумажную репродукцию Эль Греко, наклеил её на доску, освятил и положил в центре храма. Люди подходили и прикладывались к репродукции, как к иконе.

Ксения Покровская

Мы венчались в 1967 году, в Тарасовке. А на венчании отец Александр всегда говорил очень важные и новые вещи. Я обратила внимание на это сейчас, когда венчался Петя Ермаков, сын Наташи Ермаковой, и через пару месяцев моя дочка.

Пете с Женей отец построил свою речь на том, что Петя всю жизнь провёл в этом храме, что он в этом храме крестился, в этом храме рос и в этом же храме он их венчает. А Ане с мужем он говорил о том, что надо в страдании находить радость, – «радость и страдание – одно». А нам с Лёвой на венчании он говорил на тему претворения воды в вино в Кане Галилейской. Каждый раз он брал совершенно новый ракурс. Нам он говорил, что наша жизнь будет таким трудом, прозой, которые могут претвориться в вино только каким-то духовным усилием. А Ане он говорил о том, что она должна быть готова к страданиям, должна учиться находить в них радость.

К проповедям отец Александр, бывало, и готовился. Не всегда, но готовился: что-то просматривал – Лосского посмотрит, или Златоуста, или Бердяева. А на венчаниях и на отпеваниях он говорил совершенно экспромтом. На венчании Ани мы его и видели в последний раз.

Ольга Полянская

Как-то раз батюшка вышел с Евангелием и серьёзно кивнул моему четырёхлетнему сыну, призывая его к вниманию. Мой сын часто во время чтений и евхаристического канона устраивался перед солеёй и следил за каждым движением священника. Однажды отец Александр торжественно нёс перед собой Евангелие, и вдруг одна из прихожанок, лет шестидесяти, всполошилась, накинулась как ястреб на ребёнка и принялась оттаскивать его от солеи. К сожалению, мой сын не отличался кротостью, и в тот же миг раздался его крик, подобный аварийной сирене. Я было кинулась к нему, но Соня Рукова, наш регент (я пела тогда на клиросе), меня остановила: «Нет, сами разберутся, ты на службе, это самое главное». Отец Александр, сразу оценив обстановку, кивнул Соне и изменил траекторию движения. С поднятым Евангелием в одной руке он подошёл к борющейся в храме паре, молча перехватил детскую руку и прижал к себе. В тот же миг сирену будто выключили. Так же молча и твёрдо отец Александр вернул ребёнка на прежнее место. Мой сын от неожиданности прошёл этот путь на коленях. Он был ловкий и передвигался как угодно быстро в любом положении. Отец Александр, перед тем как отпустить его, ещё положил ему свою руку на плечо и взглядом попросил слушать. Потом, словно не было этого эпизода, отец Александр встал перед алтарём и начал Евангельское чтение уже в абсолютной тишине.

Я верю, что когда-нибудь отец Александр с Неба возьмёт моего уже взрослого сына за руку и приведёт в храм, в общину, где звучит Слово. А тогда меня поразило его полное владение собой – ни тени гнева, возмущения, только доброта, защищающая душу ребёнка, и исходящая от него сила безусловного служения Богу.^[24]

София Рукова

И взрослые, и дети – все были предметом неустанных забот отца Александра. Дети в особенности. Впервые я почувствовала это, как ни странно, у гроба шестимесячного младенца, тоже Александра, которого он отпевал. Как утешить родителей? Какие найти слова, если они вообще уместны? А он, не скрывая тяжести горя, искренне разделяя его с родителями, сказал: «…его жизнь, так рано оборвавшаяся здесь, на земле, не остановилась – она будет продолжаться там, в Небесах, под любящим заботливым взором божественных наставников…» Казалось, он видел и младенца, и тех, кто принял его душу…^[25]

Ирина Рязанова

Отец Александр венчал пару, которую он в своё время познакомил. Говорил им после венчания какие-то хорошие слова. Потом помолчал и сказал: «Ребята, не подведите!»

Валентин Серебряков

В отце Александре все отмечают его сияющие глаза и взгляд, обращённый именно к тебе. Не стоит повторяться, но я испытал это на себе и не могу с этим не согласиться. Но меня удивило в нём и другое. Когда литургию вёл второй священник, а отец Александр исповедовал в правом притворе, то во время евхаристического канона он становился на колени позади всех молящихся. И так молился до возгласа «Изрядно о Пресвятей, Пречистей, Преблагословенней, Славней Владычице нашей Богородице…» Поражало не то, что я видел священника, молящегося на коленях, – во время специальных великопостных или строгих молитвенных служб священники молятся коленопреклоненно, – и я видел это. Но они делали это на амвоне, а встать позади всех прихожан и так соучаствовать в евхаристическом каноне, так близко воспринимать и чувствовать таинство мог только человек, глубоко соединённый со Христом.

Нина Фортунатова

Предстояла пасхальная служба. Я так волновалась, что сидела в сторожке и плакала. Весь хор в 22:30 пошёл в храм, а я всё не могла успокоиться и приводила себя в порядок: пила валокордин и валериану. Вдруг вбегает, как вихрь, мой муж Виктор и уже с порога кричит: «Скорее, скорее, а то не увидишь чуда: вокруг батюшки Божественный свет. Он стоит у Плащаницы, читает канон, а сам светится!» Все слёзы мои как рукой сняло. Захватив с собой красную папку «Пасха», где были все ноты для службы, я кинулась за Виктором. Батюшка стоял у Плащаницы и читал канон. Левый хор пел «Волною морскою». А над головой отца Александра было сияние. И сам он светился. И белые одежды его светились неземным Божественным светом. Служба прошла замечательно. Мы все были как на Небе.

Владимир Юликов

Хорошо помню: лето, будний день. Я стою в церкви слева, а справа – Николай Мирликийский, большая икона. В храме человека три. Я опоздал, приехал не к началу, не причащался. Отец Александр молится. Я стою, и вдруг из окна – солнечный луч прямо падает перед иконой Николая Мирликийского. Богослужение закончилось. И я говорю: «Батюшка! Как-то сегодня было особенно хорошо». Он отвечает: «Да, да». Я говорю: «А вы не почувствовали, что…» Он: «Почувствовал». Я говорю: «Вот, прямо перед иконой стоял кто-то. Он: «Да, вы тоже почувствовали?» Не знаю, ангел ли, Сам ли Христос – я не видел ничего, но я почувствовал чьё-то присутствие, кто-то незримый стоял во время литургии перед этой иконой. И женщина, которая чистила подсвечники – её словно что-то отвлекало, – и она раз за разом обходила подсвечник стороной, хотя могла бы пройти прямо через это место, освещённое солнцем, занятое кем-то невидимым…