Нашествие чужих. Почему к власти приходят враги - Валерий Шамбаров

К концу 1920 г. две независимых республики оставались еще в Закавказье — Армения и Грузия. По британским планам, они должны были сохранить суверенитет так же, как республики Прибалтики. Но ведь и здесь действовала конкуренция! Суверенные республики достались бы для эксплуатации англичанам и французам, а американцам было проще оперировать через советские концессии. Наложился и другой фактор — гражданская война в Турции. Ее раздел и оккупация вызвали возмущение в народе, сопротивление возглавил Кемаль-паша Ататюрк, установив контроль над восточной частью страны. Таким образом Грузия и Армения оказались отрезаны от британских и французских покровителей.

Но и в самих закавказских республиках положение было критическим. Гражданская война в Турции сопровождалась жестокой межнациональной резней. Если в 1918 г. армянские части с помощью русских добровольцев сумели остановить османское нашествие, выиграв Сардарапатскую битву, то к 1920 г. «демократическое» дашнакское правительство совершенно развалило свою армию. Она не могла организовать серьезный отпор, турецкие отряды и банды вторгались и резали армян почти беспрепятственно. Народ уповал только на защиту со стороны России, какой бы она ни была — красной или белой. 29 ноября советские дивизии двинулись в Армению. Без боев. Армянские части просто переходили на их сторону, люди приветствовали их как избавителей. И Армения стала советской республикой.

С Кемалем большевики легко договорились. Уступили ему Карскую область, Ардаган, Артвин, до революции принадлежавшие России. Туркам обещали отдать огромные запасы оружия, скопившиеся на Юге России, помочь военными специалистами. А большевики смогли беспрепятственно действовать в Грузии. Предлогом послужили пограничные армяно-грузинские конфликты [27]. Грузинское правительство, несмотря на собственное тяжелое положение, вело крайне шовинистическую линию, претендовало на сопредельные земли, притесняло людей негрузинской национальности. В районах совместного проживания армян и грузин возникали столкновения. И Красная армия для защиты армян двинулась в Грузию. Тут же было инициировано восстание «грузинских рабочих», создавших революционное «правительство», призвавшее на помощь большевиков.

Впрочем, и в Грузии большинство населения приняло сторону красных. Люди привыкли быть вместе с Россией, а отделение от нее привело к развалу экономических структур, нехватке товаров, топлива, дороговизне. В феврале 1921 г. республика была занята почти без сопротивления и провозглашена советской. Но при этом для Грузии была сохранена очень большая самостоятельность. Ей было оставлено право иметь свою валюту, практически полная независимость в вопросах народного хозяйства, внешних экономических связей [27]. Словом, несмотря на установление советской власти, из Грузии делали еще одно «окно» для связей с зарубежьем.

Зато внутри России ни о каких экономических послаблениях не было и речи. Наоборот, продолжались катастрофические хозяйственные эксперименты. Впоследствии в советской литературе утверждалось, что «политика военного коммунизма» была временной и вынужденной по причине гражданской войны. Ничуть не бывало! Внедрение экономических моделей Ларина всегда начиналось после побед большевиков. То есть, напротив, считалось, что война мешает реализации этих моделей. Напомню, весной и в начале лета 1918 г., в период «триумфального шествия советской власти», был взят курс на запрет торговли, продразверстку и всеобщую трудовую повинность. Во время побед конца 1918 — начала 1919 гг. по проектам Ларина пошла «коммунизация» крестьян. Поголовной «коммунизации» не получилось, пришлось свернуть планы. Но все же был создан ряд совхозов, где крестьяне объявлялись рабочими и должны были, как рабочие, не иметь собственности, трудиться за паек.

У самого Ларина со временем стала проявляться тяжелая болезнь, прогрессирующая дистрофия мускулов, он стал паралитиком. Однако на его теоретической плодовитости это не сказывалось. Считалось, что ум его остается глубоким и ясным, он по-прежнему признавался непререкаемым «светилом» в области экономики. И в конце 1920 г. по его разработкам развернулся следующий виток «реформ». 4 декабря вышел декрет о бесплатной раздаче продовольствия. В разоренной голодной стране он выглядел насмешкой. Но были проведены показательные кампании раздач продуктов «пролетариям». «Буржуазия» и «имущие классы» (т. е. интеллигенция) из претендентов на подобные блага заведомо исключались. Затем последовали декреты об отмене платы за почтовые, коммунальные услуги, проезд на транспорте, о бесплатной раздаче промтоваров. Готовилась вообще отмена денежного обращения, замена купли-продажи прямым «продуктообменом». Но все это дополнялось и бесплатным трудом. И продразверсткой. А Ленин, как и раньше, пребывал под гипнозом этих теорий, веря, что они ведут к созданию общества нового типа.

На самом деле эксперименты лишь углубляли общую катастрофу России. И американский советолог Р. Пайпс отмечал, что «другу Ленина, парализованному инвалиду Ларину-Лурье принадлежит рекорд: за 30 месяцев он разрушил экономику сверхдержавы». Ну нет, не один рушил. Необходимость реформ Ларина горячо отстаивали Бухарин, Преображенский, Троцкий. В современных исторических источниках с какой-то стати внедрилась версия, будто Лев Давидович на год раньше Ленина предлагал переход к нэпу. Впрочем, путь внедрения этой версии прослеживается очень четко. Своей прозорливостью и мудростью похвастался сам Троцкий в мемуарах, которые, как уже было показано, слишком часто не имели никакого отношения к истине. Потом утверждения Троцкого подхватили иностранные и российские антисталинисты. А потом стали переписывать друг у друга историки.

Но переписывать абсолютно без проверки. Да, без проверки, уж это можно утверждать однозначно. Потому что в мемуарах можно написать все что угодно. Бумага, она, как известно, все стерпит, не только мемуары, но и использование в известных местах. А строгие исторические факты, причем широко известные, говорят не о стремлении Льва Давидовича к нэповским порядкам, а совсем об обратном. В том самом 1920 г., когда он якобы предлагал изменить экономическую политику, он насаждал жесточайший «военный коммунизм» среди железнодорожников. Став председателем ЦК Союза транспортных рабочих, развернул дискуссию о профсоюзах. Требовал их «огосударствления». Такие профсоюзы он называл «школой коммунизма», видел в них инструмент управления пролетариатом. Профсоюзные структуры должны были стать подобием военных, и через них осуществилась бы милитаризация уже не только железнодорожников, а всех рабочих.

В ходе дискуссии о профсоюзах в 1920–1921 гг. Троцкий требовал сохранения в управлении страной методов «военного коммунизма». Настаивал на том, что индустриализацию в России надо проводить на основе принудительного труда и поголовной «коммунизации» крестьян. А для перехода к системе принудительного труда по мере ликвидации фронтов начал создавать «трудовые армии». В его распоряжении находилось 5 млн. красноармейцев. Правда, 5 млн. — только по списку. Многие давно дезертировали, другие вымерли от тифа. А командиры полков и дивизий не спешили исключать их из списков, чтобы и на них получить скудное довольствие, подкормить и одеть оставшихся. Тем не менее армия была чрезвычайно большой для мирного времени, слишком тяжелой обузой для страны. Ее решено было сократить до 800 тыс. Но Лев Давидович планировал и остальных не распускать по домам, а перевести в разряд «трудармейцев» и направлять работать туда, где прикажут.