История Франции - Андре Моруа

Гонки на велосипедах в Люксембургском саду. Гравюра начала XIX в.

9. На что молодой человек с ружьем в руках ответит: «Хватит болтать!» Писатели, так долго рассуждавшие о народе, знали народ довольно плохо. Под влиянием Французской революции он сильно изменился. Народ сохранил память о двадцати пяти годах, на протяжении которых он то в образе восставшего парижанина, то в образе солдата императора изменял мир. В 1789 г. народ состоял из ремесленников и крестьян, заводских рабочих было немного. Между 1815 и 1848 г. промышленная революция создала пролетариат. Количество паровых машин возросло с 20 единиц до 5 тыс. Рабочее население Франции перевалило за 6 млн. Средняя зарплата была ничтожно малой (1,75 франка за рабочий день продолжительностью в 13 часов). Рабочие не имели права на забастовку. Они ютились в лачугах. «Золотая середина» была золотой только для буржуазии; пролетарии умирали с голоду. Таким образом, пролетариат оказался одновременно и более несчастным, и более сконцентрированным, и гораздо лучше осознающим свою силу, чем в 1789 г. Такие условия способствуют брожению умов. В глазах народа политическая революция становилась просто средством борьбы; пролетариат стремился к социальной революции, которая обеспечит наконец его права: право на труд, право на хлеб, право на защиту его интересов. В 1830 г. он вновь умирал за свободу, но его вновь одурачили, и он искал для борьбы другое знамя. Его советники – Барбес, богатый буржуа-коммунист, и Огюст Бланки, по прозвищу Заключенный, не были такими покладистыми гениями, как Гюго и Ламартин, они проводили свою жизнь в заговорах, в тюрьмах, оба были приговорены к смертной казни, но затем помилованы. Они требовали не парламентской республики, а переворота и диктатуры пролетариата.

Первая во Франции станция железной дороги, Париж – Сен-Жермен-ан-Лэ. 1836

Анри Валентен. Мужская мода времен Июльской монархии. 1840

10. «Конфликт между рабочими и буржуазией – вот сущность характера революции 1848 г.». Рабочая блуза против сюртука, фуражка против шляпы. Тогда классы резко отличались друг от друга как по костюму, так и речью. Не существовало газет для народа, так что чтение не объединяло их лексикон. Писатели-романтики говорили на ином языке, чем крючники с моста Менял. Находясь рядом, и буржуа, и рабочие плохо понимали друг друга, даже не догадываясь об этом. Но буржуазия, принимавшая участие в февральских днях из-за амбиций или из презрения к правительству, проявляла почтительную осторожность по отношению к этим парижанам, которые раз за разом совершали революции. Как отказаться рассуждать о «социальной» революции, когда Ратуша и префектура полиции заняты вооруженными рабочими, опоясанными красными кушаками? «Великий и добрый народ, – писала Жорж Санд, – ты героический в силу своей природы… кроток, как сама Сила!.. Ты будешь править, но правь, о народ, по-братски…» И Ламартин откликался: «Отдавайте сердце, свое сердце, всегда отдавайте народу свое сердце, и взамен народ отдаст вам свое». Именно так. Но прежде чем отдать свое сердце, народ, вспоминая о ловких трюках 1830 г., следил за своими уполномоченными представителями. На этот раз ему не навяжут наместника королевства. Однако для объединения обеих групп и сохранения Франции существовала общая основа: воспоминания и победы. Едва только заговаривали о Вальми или об Аустерлице, о взятии Бастилии или о «трех славных днях», как и тех и других охватывал трепет, они узнавали друг в друге братьев и товарищей по оружию. И мы увидели тот день, когда пролетарий в лохмотьях со слезами обнял Ламартина.

Анри Валентен. Женская мода времен Июльской монархии. 1840