История Франции - Андре Моруа

Когда вскрыли урны, оказалось, что принц Луи-Наполеон набрал 5,5 млн голосов, Кавеньяк – 1,5 млн, Ледрю-Роллен, кандидат от социалистов, – 370 тыс. и Ламартин – менее 8 тыс. «Ламартин собственными руками задушил республику, отцом которой он любил себя называть».

9. Quos vult Jupiter perdere…^[60] Учредительное собрание оказалось dementat – лишенным разума. Оно позволило честолюбивому принцу, носителю грозного имени, стать главой исполнительной власти, то есть распоряжаться полицией и армией. При этом власть давалась без возможности переизбрания. Это равнялось государственному перевороту. Но Луи-Наполеон, молчаливый, закрытый, продвигался пока еще с большой осторожностью. Как честный человек, он торжественно поклялся соблюдать конституцию, сформировал министерство под председательством вечного Одилона Барро и предпринял ряд поездок по стране для укрепления своей популярности. 13 мая 1849 г. избрано Законодательное собрание, которое должно было сменить Учредительное собрание. На этот раз «ретрограды» безоговорочно победили умеренных демократов, получивших 70 мест, и «красных» монтаньяров, получивших 180 мест. «Улица Пуатье» сумела избрать примерно 450 депутатов, и почти все они оказались легитимистами, и лишь небольшое число – бонапартистами. Внешне это выглядело как возвращение страны к монархии, но, так как приверженцы старшей ветви Бурбонов – графа де Шамбора и экс-герцога Бордоского – никак не могли договориться с приверженцами младшей ветви, графа Парижского, у методичного мечтателя о Елисейском дворце оставалось достаточно времени, чтобы спокойно и цинично завершить свои планы. Воспользоваться монархистами, чтобы раздавить республику, потом разоружить монархистов, чтобы установить империю, – такая операция казалась смелой, но тому, кто не видит перед собой конкурентов, все дается легко. Самоуверенный Тьер, не сомневающийся в поддержке большинства приверженцев «улицы Пуатье» и особенно в себе самом, давал президенту отеческие советы. «Во всем нужна демократическая простота», – рекомендовал он. Луи-Наполеон слушал, благодарил и тайно готовил имперские ливреи для своих выездных лакеев Елисейского дворца. Вьель-Кастель, наблюдатель более отстраненный, а потому более внимательный, чем Тьер, писал: «Я признаю за президентом важное качество: он смел; и у него большое преимущество для политика: он малообщителен».

10. Республиканцы неловко подставили фланг подстерегавшему их врагу. Президент хотел угодить католикам, которые представляли собой бо́льшую силу в условиях всеобщего избирательного права, поэтому организовал экспедицию в помощь папе против римской республики Мадзини. В ответ левые, подстрекаемые речами Ледрю-Роллена, устроили демонстрацию и с криками «Конституция нарушена!» двинулись к Бурбонскому дворцу. Кавалерийская атака легко их остановила, но ассамблея воспользовалась этим предлогом, чтобы возвратиться к вопросу о предоставленных свободах: печати и собраний. Лишившиеся надежд парижане никак не реагировали. Закон об образовании, прозванный законом Фаллу (граф де Фаллу был министром народного просвещения), фактически установил тесную связь между Церковью и Университетом (1850). «Нужно, – говорил Монталамбер, уже избавившийся от либерализма, – провести римскую экспедицию внутри страны». Иными словами, следует изгнать республиканцев из сферы образования, как их изгнали из Рима, или хотя бы поставить их под контроль. Именно тогда обострился конфликт между учителем и священником, который расколол французскую деревню более чем на полвека. При Июльской монархии Церковь была сговорчивой. В 1848 г. она благословляла деревья Свободы. Теперь она присоединялась к «партии порядка», которая, по сути, являлась «партией установленного порядка», между тем как напуганная буржуазия, некогда вольтерьянская и либеральная, возвращалась в политический католицизм. Произошел альянс между конгрегацией и «золотой серединой». Тьер дошел до того, что предложил епископам назначать всех учителей! Католики сочли его большим католиком, чем они сами, и оставили это право за префектами. Наконец участники гонки в сторону реакции ловко и опосредованно добрались и до всеобщего избирательного права, издав закон, требовавший, чтобы избиратель три года проживал в одном месте, что подтверждалось бы записью в податных списках прямых налогов. Это было равнозначно возвращению ценза. Таким образом, 3 млн избирателей лишались своих прав, и почти все они были рабочими. Менее чем за два года французский народ утратил политические завоевания 1848 г. Луи-Наполеон и его роялистское большинство создали республику без республиканцев. Теперь оставалось устранить монархистов.