Курская битва, которую мы начали - Петр Букейханов

В целом, по свидетельству командования Воронежского фронта, огневое воздействие задержало наступление противника на три часа, серьезно нарушило его систему проводной связи, привело к большим потерям в людях и технике.

Однако, по оценке историка Б. Соколова[806], который сопоставил воспоминания и мнения по этому поводу советских военачальников, руководивших или наблюдавших за ходом боевых действий в районе Курского выступа, артиллерийская контрподготовка успеха не достигла. Поскольку дефицит времени не позволял осуществить более или менее точное целеуказание, огонь советской артиллерии был сосредоточенным, то есть имел целью поражение сил и средств противника на определенной площади. На это обстоятельство указывает в своих воспоминаниях очевидец событий – маршал Жуков. Эффективное уничтожение, подавление, разрушение целей при сосредоточенном огне требует высокой плотности артиллерии, ведения длительной стрельбы и, соответственно, большого расхода боеприпасов, однако тот факт, что немцы все-таки открыли собственный огонь через небольшое время после советского артиллерийского удара, косвенно свидетельствует о невысокой результативности контрподготовки. Оценка вражеских потерь по сопоставлению общего числа разведанных и продолжающих вести огонь батарей выглядит не совсем убедительно, поскольку с помощью визуальной или инструментальной артиллерийской разведки невозможно обнаружить причину прекращения огня, тем более если противник маневрирует своими артиллерийскими частями по обстановке.

Здесь также следует заметить, что планировалась артиллерийская контрподготовка в мае 1943 года, а сбор данных для ее непосредственной организации осуществлялся в июне, когда ни артиллерии, ни танков и пехоты противника в предполагаемых районах сосредоточения еще не было. Так, в армиях Воронежского фронта организация артиллерийской контрподготовки была спланирована за два месяца до начала оборонительного сражения, причем планы включали намеченные цели, подлежавшие артиллерийскому подавлению, а также задачи отдельных артиллерийских частей и подразделений; пристрелка на участке 6-й гвардейской армии Воронежского фронта, где было установлено до 1 000 целей, производилась 22 июня; огневой обработке подлежали выявленные места сосредоточения пехоты и танков противника, огневые позиции его наиболее активных батарей и наблюдательные пункты, для чего в полосе каждой стрелковой дивизии подготавливалось 2 – 3 участка неподвижного заградительного огня, 2 – 4 района дальнего огневого нападения и 20 – 30 районов сосредоточенного огня[807]. Как видно, целеуказание при проведении контрподготовки основывалось или на предварительных планах вероятностного характера, или на данных о расположении немецких войск во второй половине июня 1943 года, что никак не отражало реальные боевые порядки германских ударных группировок перед началом операции «Цитадель».

Очевидцы событий с немецкой стороны не упоминают об артиллерийской контрподготовке противника, поэтому задержка огня немецкой артиллерии и запаздывание с началом наступления констатируется советской стороной на основании тех же показаний пленных, которые послужили для выбора времени начала контрподготовки[808]. По мнению Л. Лопуховского[809], в действительности никакой задержки в действиях немецких войск вообще не было, поскольку пленные указывали начало операции по берлинскому времени, отстающему от московского на два часа. Вероятнее всего, советское командование рассчитывало застигнуть германские войска в момент сосредоточения, поэтому начало контрподготовку в 2 часа ночи по московскому и в 0 часов по берлинскому времени, а когда немцы по плану перешли в наступление в 2:30 (по берлинскому времени), то это позволило советской стороне утверждать, что произошла задержка, так как по московскому времени было уже 4:30. Как видно, разница во времени используется для обоснования утверждений по поводу эффективности контрподготовки. Однако и артиллерийская подготовка и наступление 9-й и 4-й танковой армий состоялись по плану – с 2:30 – 3:00 по берлинскому времени и с 4:30 – 5:00 по московскому.

Тем не менее, не исключено, что советское фронтовое командование в спешке вообще не догадалось учесть разницу во времени между Берлином и Москвой на 2 часа. Согласно исследованию Генерального штаба Красной Армии[810], пленный Бруно Формель показал, что наступление начнется ровно в 2 часа ночи по европейскому времени. Поэтому командование Центрального фронта и находившийся на фронте маршал Жуков вполне могли посчитать, что сказанное относится ко времени в европейской части России. Вследствие этого артиллерийская контрподготовка русских оказалась преждевременной и была начата тогда, когда основная часть личного состава и бронетехники вражеских ударных группировок, за исключением передовых отрядов и разведывательных батальонов, находилась еще в районах сосредоточения, вне досягаемости действительного огня советской артиллерии. Осознав допущенную ошибку, русские произвели повторные контрбатарейные огневые налеты, но преждевременное начало контрподготовки позволило немцам прогнозировать дальнейшие действия противника, а также использовать своих наблюдателей, уже занявших выгодные пункты на переднем крае, которые вместе с подразделениями артиллерийской инструментальной разведки теперь получили полную возможность корректировать цели для стрельбы и бомбометания, с учетом вновь выявленных вражеских огневых позиций (для контрбатарейной борьбы только во 2-м танковом корпусе СС было выделено несколько батарей 100-мм пушек, сведенных в специальную артиллерийскую группу[811]). Эту задачу облегчали достаточно высокая плотность советских орудий, длительность и неоднократность открытия огня, а вот русским артиллеристам (особенно буксируемой артиллерии) вряд ли удалось оперативно поменять свои позиции в условиях ожидания немедленного начала вражеского наступления.

По информации Генерального штаба Красной Армии[812], согласно плану дивизионная артиллерия и артиллерия усиления советских войск полностью участвовали в контрподготовке (к ней не привлекались только артиллерия большой мощности, истребительно-противотанковые полки и артиллерийские подразделения, находившиеся в опорных пунктах, а также противотанковые резервы), так что когда в 4:30 немцы начали свою артиллерийскую подготовку, то их огонь в основном был направлен против позиций артиллерии, минометных батарей и отчасти по расположению первых эшелонов пехоты на глубине до 4 км (позиционный район дивизионной артиллерии и артиллерии усиления располагался в 3 – 5 км от переднего края главной полосы).