Тайны ракетных катастроф. Плата за прорыв в космос - Александр Железняков

Возвращения на Землю экипажа 6-й основной экспедиции на борт МКС во всем мире ждали с особым напряжением. Трудно припомнить, когда в предыдущий раз посадке российского корабля средства массовой информации уделяли столь большое внимание. Обычно ажиотаж царил во время старта очередного международного экипажа, особенно когда речь шла о полетах космических туристов. Приземление же происходило в относительно спокойной обстановке, можно сказать, по-домашнему. Да и какие могут быть волнения, когда уже многие годы космонавты спускались по «наезженной космической колее», а периодически возникавшие мелкие неприятности забывались так же быстро, как укус комара.

В тот раз все было иначе, и причин тому было предостаточно.

Во-первых, это была первая посадка пилотируемого аппарата после гибели «Колумбии», и от того, как она пройдет, зависело будущее программы строительства МКС. А по большому счету, и будущее всей пилотируемой космонавтики.

Во-вторых, это было первое использование новой модификации корабля «Союз ТМА». В беспилотном варианте корабль не испытывался, что беспокоило в первую очередь наших американских коллег. Еще осенью 2002 года в США высказывали сомнения в надежности российского корабля, и больше всего там волновались за заключительный этап полета.

В-третьих, космонавты Кеннет Бауэрсокс, Николай Бударин и Дональд Петтит проработали на орбите на два месяца дольше, чем было запланировано, – на Землю их должен был возвратить космический корабль «Атлантис», но гибель «Колумбии» и приостановка полетов шаттлов заставили внести в график коррективы. Специалистов волновало, как американские космонавты перенесут не столь комфортное, как на «челноках», приземление на «Союзе».

Правда, последнее обстоятельство в России воспринималось с улыбкой. «Не сахарные, не растают. Ну, посидят несколько часов в позе эмбрионов, зато домой возвратятся», – приблизительно так рассуждали в российском ЦУПе.

Однако дальнейшие события показали, что не таким уж и беспочвенным было это беспокойство. По закону подлости все неприятности происходят именно тогда, когда их меньше всего ожидаешь и когда они меньше всего нужны.

Итак, что же случилось в ночь с 3 на 4 мая 2003 года?

Вот хроника событий, оказавшихся спрессованными во временной интервал продолжительностью всего двенадцать часов. Для удобства читателей везде указано московское время, хотя местом действия стали различные часовые пояса.

3 мая, 23 часа 38 минут.

Космонавты Бауэрсокс, Бударин и Петтит простились со своими сменщиками, Юрием Маленченко и Эдвардом Лу, пожелали им удачи и закрыли люк между МКС и кабиной корабля «Союз ТМА-1». Все операции прошли штатно, без замечаний. Настроение у экипажа 6-й экспедиции замечательное – впереди дорога домой.

4 мая, 2 часа 43 минуты.

«Союз ТМА-1» мягко отчаливает от станции и быстро исчезает из поля зрения обитателей МКС. Маленченко и Лу наблюдают процесс расстыковки через иллюминаторы и докладывают на Землю, что никаких проблем при этом не возникло. О том же сообщает в ЦУП и Николай Бударин.

5 часов 12 минут 27 секунд.

В расчетное время двигатель «Союз ТМА-1» включен на торможение и, проработав 255 секунд, сводит корабль с орбиты. Телеметрия подтверждает штатную работу всех систем.

5 часов 40 минут 9 секунд.

В соответствии с циклограммой спуска произошло разделение отсеков. Пиропатроны отбросили в стороны орбитальный и двигательный отсеки, предоставив возможность спускаемому аппарату принять нужную ориентацию и устремиться к Земле.