От Кяхты до Кульджи: путешествие в Центральную Азию и китай. Мои путешествия по Сибири - Владимир Обручев

Поэтому я перевез семью на мельницу Верхотурова в деревне Ганзуриной на левом берегу р. Селенги, верстах в сорока пяти выше г. Верхнеудинска, в этом городе купил легкую повозку для пары лошадей и телегу для багажа для тройки и начал разъезды. В помощь мне музей Восточно-Сибирского отдела Географического общества отпустил на лето своего служителя Иосифа, расторопного человека, а для управления телегой я нанял крестьянина, «семейского», в подгородной деревне. Легкая повозка, в которой я сидел без багажа, кроме фотоаппарата, с Иосифом на козлах, позволяла ездить по степной местности, повсюду подъезжая ближе к выходам горных пород, лежащим в стороне от колесной дороги, на которой телега с багажом могла остаться в ожидании. Это ускоряло работу; по участкам без обнажений мы ехали рысью. Ночевали большей частью в селениях на земских квартирах, где можно было получить самовар, хлеб, молоко, масло, яичницу, иногда мясо, что избавляло от хлопот по приготовлению пищи, а люди и лошади на ночлеге были избавлены от комаров и мошек, которых, впрочем, в Селенгинской Даурии не так много. Но в багаже у меня были палатки и походная посуда, так что в случае надобности можно было ночевать и в тайге или в степи.

За это лето были обследованы горные хребты Цаган-Дабан, Заганский и Малханский к западу от меридиана Петровского завода и до пересечения их реками Хилком и Чикоем, отчасти и их продолжение восточнее р. Селенги, затем хребты Моностой и Хамбинский на левом берегу р. Селенги, берега р. Хилка на всем протяжении от трассы железной дороги до его устья и тракт по долине р. Чикоя до Пиаровского минерального источника, на котором была проведена разведка для выяснения его генезиса и каптажа.

Изложение наблюдений по всем маршрутам в порядке их выполнения заняло бы много страниц и утомило бы читателя неизбежными повторениями. Я предпочитаю дать общую характеристику изученной местности и выделить наиболее интересное и существенное относительно расположенных в этом районе месторождений угля и железных руд, которые были наиболее нужны – уголь для железной дороги, а руда для работы Петровского завода; последний, конечно, должен был значительно усилить свое производство.

Северный из изученных горных хребтов – Цаган-Дабан, протянувшийся от р. Селенги до речки Аракижи и р. Балеги, по которым проходит трасса железной дороги, скорее может быть назван массивом, так как почти целиком состоит из массивного гранита. Отдельные вершины его поднимаются до 1200 м абсолютной высоты, но не выходят за границу леса. Водораздел тянется вблизи южной окраины и большая часть речных долин сосредоточена в северной части массива; по ним расположено много селений с их пашнями и лугами. Остальное пространство занято лесом, преимущественно сосновыми борами. Скалы встречаются часто, особенно на южном склоне, круто спускающемся к широкой долине р. Тугнуй, где их подножие местами окаймляют выходы молодых базальтовых излияний, сменяющих красный гранит высоких скал.

В пределах Цаган-Дабана расположено несколько месторождений железных руд, которые оказались уже разведанными управлением Петровского завода, но недостаточно, так что запасы руды нельзя было определить. Они казались небольшими. На северном склоне у ст. Заиграевой по р. Бряни, ниже устья р. Ильки начал действовать цементный завод, упомянутый выше; в качестве помощника его директора я встретил своего товарища по Горному институту инженера Крушкол. Вдоль подножия хребта по долинам Бряни, Ильки и Аракижи уже шли работы по возведению полотна железной дороги; в разных местах видны были бараки и балаганы из корья, в которых жили рабочие. Взад и вперед сновали телеги и таратайки, доставлявшие на полотно материал из разрезов на склонах, обнажавших только четвертичные слоистые пески. У балаганов дымились костры, видны были женщины и дети. Крики людей, ржание лошадей нарушали тишину тайги.

Из Цаган-Дабана я выехал по долине р. Балеги на берег р. Хилка, чтобы сплыть вниз по этой реке и осмотреть ее берега с лодки, что было удобнее, чем из экипажа, так как многие обнажения в самых берегах могли ускользнуть от внимания при езде по колесной дороге. Но в селе Кули в устье р. Балеги я достал не лодку, а бат – так называли толстое выдолбленное бревно, представлявшее длинную, но узкую лодку с цилиндрическим дном и очень валкую, несмотря на прикрепленные вдоль ее бортов с обеих сторон тонкие бревна для большей устойчивости. В лодке я поместился вдвоем с Иосифом в качестве рулевого и гребца и небольшим багажом, а обе повозки и лошадей направил сухим путем в Ганзурино, куда и сам должен был приплыть.

Хилок вообще не судоходная, а только сплавная река, на которой летом много перекатов и порогов с торчащими из воды камнями и быстрым течением. Поэтому плавание по реке, особенно в валком бате, было небезопасно и требовало умелого управления. Каждый день плавания были тревожные минуты, когда малоповоротливый длинный бат быстро несся по перекатам реки между камнями и легко было если не утонуть, то выкупаться и, главное, подмочить и частью потерять багаж. Тем не менее плавание было приятное; я все время вел маршрутную съемку и причаливал ко всем береговым утесам для их осмотра. Ночевали мы или в палатке на берегу, или в селе, если оно оказывалось под вечер поблизости, где подновляли запас провианта. Плавание продолжалось дней десять, и жена на мельнице в д. Ганзурино уже беспокоилась, так как экипаж и лошади прибыли туда очень скоро и она узнала, на каком судне я отправился по реке.

Местность на левом берегу р. Селенги выше Верхнеудинска между этой рекой и подножием хребта Хамар-Дабан представляет невысокие горы, частью покрытые лесом, и широкие долины с речками и несколькими озерами. Среди озер были наиболее интересны Селенгинское и Гусиное. Первое из них соленое; на берегу его стоит казенный солеваренный завод, который действовал с XVIII в. с перерывами и успел извлечь из воды всю поваренную соль, оставив только горькую. Последняя нашла употребление на стекольных заводах и для производства соды, но спрос на нее в Забайкалье был небольшой, завод почти бездействовал, и арендатор его занялся на заводской земле хлебопашеством и скотоводством.

Второе озеро, Гусиное, самое крупное в Селенгинской Даурии, занимает широкую впадину между хребтами Хамбинским на западе и Моностоем на востоке; последний отделяет озеро от р. Селенги. Оно замечательно сильными колебаниями своего уровня; в него впадает довольно крупная река Темник, текущая с Хамар-Дабана, а избыток воды стекает по небольшой протоке на юг в р. Селенгу. Но временами р. Темник в низовьях прорывала берега своего русла и стекала прямо в Селенгу; озеро, потеряв приток, усыхало, пока Темник не возвращался к нему. На западном берегу расположен дацан – буддийский монастырь и храм, самый главный в Забайкалье, в котором жил хамбо-лама, духовный глава бурят-ламаистов, и несколько сот лам. Каждое лето в дацане устраивался религиозный праздник Цам с плясками и представлениями лам, замаскированных разными зверями и духами; он привлекал бурят-ламаистов и русских зрителей издалека. Моя жена и Верхотуров также посетили этот праздник, но мне не удалось его видеть.