Мама из другого мира. Дела семейные и не только - Рыжая Ехидна

Проснулась непросто отдохнувшей, но и с острой потребностью посетить ванну. Ричард эти хлопоты не доверил никому, хоть Мей и Васила предлагали свою помощь. Я бы вполне и сама справилась, но Ричард с такой уверенностью заявил, что я свалюсь где-нибудь по пути, что я уступила. Потом началось паломничество посетителей начиная прорвавшегося сквозь Верреса Амирчика, нахально залезшего на кровать, после чего порывисто меня обнял, одарил слюнявым поцелуем в щеку и исчез до того, как его шуганули. Ульх, казалось, постарел еще больше. Зашел, убедился, что мне уже лучше, чмокнул в лоб, обдав табачным духом и ретировался, подозрительно утирая глаза. Посетители шли друг за другом… казалось, им конца и края нет. И все переживали и волновались за меня. Приятно.

Потом услышала короткую перепалку под дверями между Колином и Пат.

– Потерпи! Ты уже заходила к ней сегодня, ещё завтра зайдешь. А сегодня больше нельзя! Вот леди окрепнет, тогда и похвастаешься успехами, а пока она даже сидеть не в силах, ей вообще неделю лежать предписано.

– Неделю-ю…

– Пат, будь хорошей девочкой, не надоедай!

– Я – парень! – начала хорохориться Патрисия, а потом не выдержав, спалилась, спросив напрямую: – Кто тебе сказал?

– Ой, Пат, да все давно знают. Просто тебя не трогали, раз ты так хочешь. Леди не велела. Только знаешь, я тебе как старший брат советую, прекращай!

– Чевой-то?!

– А с того, что ты подросла и отъелась. Давно на себя в зеркало смотрела? Ты – девочка, хоть налысо побрейся и военную форму натяни.

Чем закончился этот занимательный диалог, я не узнала. Флин прислал мыслеобраз заработавшего портала. Понятно, гости. А я бы поела.

Уж кого — кого, а отставного военного, сопровождавшего меня на кулинарном конкурсе я увидеть не ожидала. Флин, видимо, понимал, кто перед ним, потому что принес для короля стул из кабинета и удалился.

Личина исчезла, а гость предстал перед моими глазами в своем настоящем облике. Только вот глаза у него были, как у побитой собаки, несмотря на суровость, что читалась в каждом жесте.

– Я счастлив, что все закончилось для вас более или менее благополучно, графиня, – Величество проигнорировал стул, встав у окна.

– Благодарю, Ваше…

– Не стоит. Понимаю, что мой визит вас озадачил, но я преследую эгоистическую цель снять груз со своей совести. В происшествии с вами виновата моя недальновидность. Я желал поймать с поличным, убедиться, что это правда, поэтому решил сыграть на его интересе к вашей персоне устроив несколько срежиссированных оговорок в присутствии брата.

– О том, что я отмечена Арисом?

– Это он и без меня знал, тут много ума не требуется. Да и ваша родственница язык за зубами не удержала, хотя я настоятельно рекомендовал не распространять эту информацию. К сожалению, я опрометчиво надавил на больную мозоль, упомянув, что вы поможете мне исправить самую большую ошибку нашего отца. И это сработало. Вот только это – единственный успех, – король горько усмехнулся. – Дольф оказался лучшим стратегом, чем я. Утром для него была подстроена ловушка, да только на приманку он не купился. Вместо этого Дольф затеял свою аферу и выманил Вас. Я это понял сразу, как поступили первые сведения о вашем исчезновении на подстроенном осмотре дома. Вы и представить себе не можете моего удивления, когда Дольф появился на обеде с торжествующей улыбкой. Знал, но доказать не мог. Ни одной улики, ни одного свидетеля, которые бы указывали на него, лишь мои собственные смутные догадки. А ваше похищение, как щелчок по носу, напоминание, что он лучше меня во всем. После обеда с него глаз не спускали, даже следилку умудрились нацепить, если ускользнет порталом. Только, как оказалось, она бесполезна в бывшей сокровищнице.

– Давно вы его подозревали? – голос прозвучал тихо. Я боялась спугнуть откровения Величества и не выяснить, чем же все закончилось.

– Окончательно уверился в своих подозрениях лишь недавно, – мужчина все же обернулся и взглянул на меня, после чего устроился на стуле, прямо напротив. – Но подозрения зрели давно. Слишком умело зачищались следы преступлений и тормозилось расследование. Но после поимки нескольких старых магов из Академии все стихло, дети перестали пропадать. Все успокоилось, и я отступил, решив, что ошибся в своих подозрениях.

– А исчезновение практикующих магов вас заинтересовать еще не успело.

– В сообразительности вам не откажешь. Знаете, у меня был аналитик, который указывал на возможную взаимосвязь, но я от него отмахнулся, потому что «интуиция шепчет» достойным аргументом не счел, а хоть сколько-нибудь весомых доказательств у него не было. Уже через неделю мужчина неудачно запинается и падает с лестницы, на глазах у десятка свидетелей. Подведя итог, я кругом виноват перед вами. Поэтому и решил лично все рассказать. Вы вызываете у меня глубочайшее уважение и мне жаль, что моя семья принесла вам столько страданий. Выздоравливайте, леди Оберон, набирайтесь сил. А заодно подумайте, чем я могу загладить свою вину.

– Что теперь будет с принцем? – этот вопрос волнует меня куда больше раскаяний короля. – Вы расскажете людям, кто творил все эти ужасы?

– Поймите меня правильно, леди Оберон…, – извиняющегося тона было достаточно, чтобы догадаться о дальнейшем направлении диалога.

– Можете дальше не объяснять, – я покачала головой, сдерживая слезы. Глубоко вздохнув и придавая голосу твердость, которой я совсем не ощущала внутри себя, завершила речь короля: – Вы не имеете права подрывать доверие народа к королевскому роду, особенно после того, что творил ваш отец.