Творцы миров - Юрий Никитин

Сегодня ближе к обеду Николай подошел к окну, отпрянул, всмотрелсяснова, уже с испугом на лице. Заинтригованные, подошли Секира и Скоффин, затемКулиев. Все молчали, наконец и я вылез из за стола.

Улицу запрудила толпа размалеванных для карнавала клоунов.Многие потрясали плакатами, двое развернули длинную ленту баннера, но ветертрепал и сминал, буквы прыгают, надпись не желала складываться во что-топонятное.

Николай сказал озадаченно:

– Чё-то требуют… Пойти узнать, что ли?

– Не ходи, – посоветовал Секира. – Ещекакую-нибудь заразу подхватишь.

– Да ты чё? В цирке они моются…

– Какой цирк? Эти никогда не моются, это жтрансвеститы! Они все спидоносцы и… ну, и еще что-то не помню. Но гадкое…

– Тран… трас… тьфу, так и просится на язык«трансконтинентальная корпорация»! Так это мужики, которые бабами одеваются?

– Они не только одеваются, – уточнил педантичныйСкоффин. – Они и выполняют ряд их сексуальных функций.

– А-а-а…

Я с грохотом отодвинул кресло. Все оглянулись, я сказалдосадливо:

– Работайте! Сам все узнаю. Только их ко всем нашимрадостям не хватало.

Лифт опустил на первый этаж, швейцар сказал испуганно:

– Я уже вызвал милицию. Может, вам лучше не выходить?..Их щас разгонят. ОМОН не любит педерастов.

Я смотрел сквозь бронированное стекло на улицу. Две машины сомоновцами уже прибыли, крепкие ребята высыпали из машин, быстро выстроились вшеренгу, но с места пока не сдвигались.

– У нас уважают права, – сказал ясаркастически. – А педерастов с недавнего времени принято считать тожечеловеками.

Тяжелая дверь медленно повернулась, я вышел из здания. Поушам хлестнул разноголосый визг, шум, крики, вопли. При моем появлении оратьстали еще громче, двинулись было навстречу, но вперед забежали три толстых, какразжиревшие кабаны, мужика в кожаных ремнях на голое тело, удержали.

Из задних рядов, где орали громче всех, вперед пробиласьстранная пара: мелкий заморенный и погнутый рахитом парень, весь в красныхгнилостных прыщах, голое тело перекрещивают, как пулеметные ленты, широкиеремни из черной кожи, жалкое зрелище, когда они поверх колесом вдавленнойгруди, а второй покрупнее, в женском платье, накрашен страшнее цыганки, кольцав ушах, на пальцах и в носу, причем в носу не пирсинг, а кольцо, как упапуасов. На меня пахнуло жутким смрадом дешевых духов и сроду немытого тела, язадержал дыхание и отодвинулся.

Тот, который в пулеметных лентах, завизжал тонким, как укастрированного поросенка, голосом:

– Нет, не уходите!.. Вы должны принять наши требования!Если вы тоже живете в культурной стране!

– Принять не обещаю, – буркнул я, – новыслушать могу.

Рахитичный пулеметчик провизжал громче:

– Вот-вот!.. Вы должны все выслушать!

– Послушаю, – отрезал я, – сколько могу.Давайте быстрее, пока вас не разогнали дубинками.

– У нас свобода и культура! – завопил он. –Разве в этой стране не демократия?

– Загораживаете дорогу, – пояснил я.

Бравые омоновцы, поигрывая дубинками, закрылись щитами иначали вытеснять демонстрантов с проезжей части. В прошлый раз, когда разгонялидемонстрацию шахтеров, была лихая драка, пришлось трижды вызывать подкрепление,но с этими справлялись легко, разве что кого-то огрели по голой заднице, а одиномоновец, как я заметил, ухитрился одному засадить дубинку в зад по самуюрукоять. Тот почему-то не обрадовался, а дико завопил про нарушение правчеловека и женевские договоренности восьми президентов.

Пулеметчик-заморыш заговорил быстро, спеша, из-за чего еговизг напоминал уже не просто кастрированного, а попавшего под колесо автомобиляпоросенка:

– В Реальном Мире совершенно не отражена реальность, вкоторой живем! Это недопустимо, это возмутительно, это нарушение Конституции икультуры!

Я поморщился.

– Слишком долгое предисловие. Кто вы? Что выпредставляете?

– Я, – сказал он гордо, – в Реальном Миредарк авенджер по имени Торквемада, советник лидера клана Вендженс самого Анисима!