Лебединая дорога - Мария Семенова

Такой великой сечи Барсучий Лес ни разу не видал ни допрежьтого дня, ни потом… Только старые деды рассказывали любопытным внучатам о том,как сошлись в небе над селением две чёрные тучи – одна с полуночи, другая сзаката. Как сшиблись, роняя на землю громовые стрелы; как шёл над БарсучьимЛесом невиданный кровавый дождь…

Гибель вождя заметно поколебала датчан. Бились онипо-прежнему стойко, но теперь это было мужество обречённых. Они ещё попыталисьпробиться к реке, к своему кораблю. Но Чурила загородил им дорогу.

Насмотревшись на конунговых людей, Халльгрим уже решил было,что пешего боя здесь не любили. Но потом увидел поблизости кривошеего Вестейнаярла и понял, что ошибся. Вышата Добрынич пошёл в бой, как хаживали славныещуры – пешком, с грозным мечом в деснице и добротным дубовым щитом – в шуйце!Князь колодезников сын мог сажать на-конь безусых юнцов, не понимавшихдедовского, прадедовского ума, не дороживших обычаем… Что будет, когдаповзрослеют? Не мальчишке-князю учить уму-разуму боярина Вышату. Свой есть!

Любо-дорого было смотреть, как рубился старый боец. Неутратили зоркости его глаза, не потеряли резвости ноги, не ослабела рука! Аесли после боя ему и придётся отдыхать чуть дольше других, что за беда!

Вот встал перед ним высокий датчанин… Викинг оказался моложебоярина и проворней и успел оцарапать на нём кольчугу. Но следующий удар Вышатапринял крестовиной меча. Легко отшвырнул замахивавшуюся руку… И ют свалился,только и успев что закричать. А боярин шагнул себе дальше, посвечиваяостроконечным шлемом и словно бы спрашивая: ну, кто там ещё?.. Блестела, дрожав ухе, золотая с камушком серьга. Дорогим огнём горела на шее кручёная гривна,посылая свой безмолвный вызов врагу: а ну, попробуй-ка, отними!

А Ратибор с Радогостем, те сражались верхами – как князь.Детской игрушкой вертелась над головой Ратибора булава, увенчанная острымимедными шишками. Неторопливо и с треском падала она на крепкие шлемы датчан. АРадогость – у того свистел и мелькал в руке гибкий изогнутый клинок, проворныйи тонкий, как и сам одноглазый ярл… Казался он легче и безобидней меча, но ктопопадал под его удар – недолго радовался, что ушёл от булавы толстяка…

И не мудрено: потеряв вождя, юты очень скоро потеряли ипревосходство в числе. Барсучане, убежавшие в лес, вернулись обратно. Вместе сЧурилой и халейгами они насели на врагов так, что те сперва дрогнули, а потомначали отступать. Огрызаясь и падая, юты пятились всё дальше и уже понимали,что не только не выиграют боя, но и не уйдут из Барсучьего Леса живыми…

Словене, Халльгрим и меряне неумолимо гнали их всех в одноместо. К пустому, уже разграбленному дому кугыжи, сиротски стоявшему сраспахнутой дверью. В этом доме, откуда они совсем недавно таскали на корабльдобро, датским викингам теперь предстояло принять свой последний бой. Иумереть, сражаясь спиной к стене.

Ненадолго отбросив от себя нападавших, один за другимскрылись они в покинутом кудо и захлопнули перед носом преследователей тяжёлуюдверь. Некоторое время из-за неё доносилась какая-то возня, потом стало тихо.

Бой был окончен.

Халльгрим снял с головы шлем и вытер мокрое лицо.

– Я предложил бы им выйти и завершить дело,конунг, – сказал он Чуриле. – А не выйдут, можно зажечь дом.

Чурила всё ещё сидел на коне, только меч в неутомимой рукесмотрел теперь вниз. С конца меча, густея, падали в траву тёмные капли.Кольчуга князя казалась ржавой от крови. Раны наверняка заставляли егострадать, но железные глаза смотрели по-прежнему свирепо и зорко. ВоронойСоколик изгибал крутую шею, гордясь то ли самим собой, то ли седоком.

– Нечего предлагать! – сказал князь хрипло. –Зажигайте дом! А кто выскочит – рубить!

В это время юты попытались разобрать крышу, чтобы выпуститьво врага последний десяток стрел. Но едва зашевелилось бурое корьё, какнесколько мерянских охотников, за сто шагов сбивавших с дерева белку, вскинуликороткие луки. Зазубренные стрелы впились в кровлю и исчезли. Было слышно, каквнутри свалилось что-то тяжёлое.