Основной рубеж - Алекс Орлов

…Фургон стоял на прежнем месте. Тони сумел дойти до него на своих двоих и, привалившись спиной к машине, махнул Эбботу рукой.

Он понимал, что капитан послал его к фургону первым, чтобы проверить — нет ли засады. Как тогда, в здании, он послал первым Энди Панчино. Тони Гарднер понимал капитана и не осуждал его. Майкл Панакис являлся ценным свидетелем, и для его сохранения, Тони не сомневался, Эббот пожертвовал бы и своей жизнью тоже.

На этот раз все расселись в кабине. Джо Эббот — за руль, Гарднер с правой стороны, а Панакис посередине.

Капитан завел мотор, потом порылся в «бардачке» и протянул Тони пузырек:

— Возьми — будешь нюхать, чтобы не потерять сознание.

Сдав назад, фургон выкатился из недостроенного ангара и помчался обратно в город.

— А куда мы едем? — осторожно поинтересовался Панакис.

— В порт, куда же еще? Там ваше судно — «Хокай»… Или вы забыли?

— Это не мое судно. Я всего лишь наниматель… — несмело улыбнулся Панакис.

Но Эббот ничего не сказал, продолжая крутить баранку и старательно объезжая выбоины.

Время от времени капитан бросал взгляд на Тони и советовал:

— Ты нюхай, нюхай! Тебе нельзя терять со знание!

Гарднер рассеянно кивал и, поднося пузырек к носу, покорно вдыхал. Резкий запах вышибал слезу и на какое-то время приводил Тони в чувство. Однако вскоре слабость снова накатывала на Тони, и он смотрел перед собой остекленевшим взглядом, пока его опять не пробуждал резкий голос Эббота.

…Как он добрался до порта, Тони не помнил. Он пришел в себя спустя несколько часов и поначалу ничего не понимал, оглядывая незнакомую обстановку.

— Где мы?.. — спросил он у Эббота, колдующего с какой-то сложной аппаратурой.

— А, очнулся? Мы на твоем родном «Хокае», в каюте капитана… — пояснил Эббот, повернувшись к Тони. Лицо капитана выглядело осунувшимся, но глаза радостно блестели. — Как себя чувствуешь?..

— Спасибо, ничего. Только вот бок болит… — пожаловался Тони и дотронулся до забинтованной раны.

— Это хорошо. Болит, значит, будешь жить. Врач сказал, что ранения несерьезные, но было внутреннее кровотечение. Теперь у тебя все окей.

— Что это за аппаратура? — кивнул Тони на сложные приборы.

— А это, парень, мы кино снимали.

— Кино? Какое кино? — не понял Гарднер.

— Обыкновенное кино. В главной роли — Майкл Панакис… — И Эббот кивнул в угол, где на стуле сидел «важный свидетель правительства».

Он грустно улыбнулся Тони и кивнул, подтверждая сказанное капитаном Эбботом.

— Мы покинем Айк? — спросил Тони и попытался спустить на пол ноги.

— По всей видимости — да, — кивнул Эббот, продолжая крутить на аппаратуре какие-то ручки.

Тони удалось сесть, и он еще раз посмотрел на Панакиса.

«Как же дорого ты нам достался, „важный свидетель“», — подумал Гарднер.

Словно видеозапись в замедленном режиме перед ним прокрутилось падение Энди Панчино, У Гнуса с его спортивным пистолетом с самого начала не было ни одного шанса.

В памяти всплыли и наполненные слезами глаза Бренды…

Автомат в ее дрожащих руках…

Тони не думал, что Бренда Сантос будет колебаться, но она не только колебалась, она просто не могла выстрелить в Тони…

Потом — грохот и медленное падение Бренды. Удар о стену, и все — Тони больше не видел глаз Бренды. Она стала еще одним из застреленных штурмовиков.

«Тони, ты считаешь?..» — всплыла фраза капитана.

— «Шестьдесят девять — четырнадцать…» — доложил тогда Тони.

— Молодец, — похвалил капитан…

— Осталось три минуты, — голос Эббота вернул Тони к реальности. — Три минуты, и станет ясно — стоило ли нам спасать нашего дорогого мистера Панакиса.

— Неужели вы надеетесь связаться через Рубеж? — усмехнулся Панакис. К нему возвратилась его прежняя уверенность. — Рубеж непроницаем для электромагнитных волн — это известно каждому…

— Спасибо за информацию, сэр, — серьезно ответил Эббот.

«Теперь каждый, вол ос с его головы на вес золота… — подумал Тони, наблюдая за Панакисом. — Интересно, что произойдет, когда правительство узнает все, что рассказал Майкл Панакис?.. Наверное, ликвидируют какую-нибудь огромную сеть контрабандистов…» Кто такие контрабандисты, Тони знал не понаслышке, и ему их было совершенно не жалко.

— Семь… Шесть… Пять… — вслух отсчитывал Эббот, и Тони невольно начал повторять цифры вслед за ним. — Четыре… Три… Два… Один… Ноль — есть сигнал! — закричал Эббот.