Последний Дозор - Сергей Лукьяненко

Эдгар и Арина стояли неподвижно, глядя наменя, — и я с удивлением понял, что взгляд их полон страха. А вот Геннадийбежал. Бежал и кричал. Неужели он думает, что сила магии зависит от громкостикрика? Геннадий несся огромными прыжками, преображаясь на ходу, все больше ибольше утрачивая сходство с человеком. Росли клыки, кожа мертвела, волосы наголове вылезали седыми свалявшимися космами.

Я поднял руку, собирая Силу для СерогоМолебна.

Но в этот момент Надя шагнула вперед ивыкрикнула в лицо вампиру:

— Не кричи на папу!

Геннадий зашатался. То, что ударило его, былосильнее ненависти. Но он уже не мог остановиться, он все бежал, будто противурагана. И рухнул к нашим ногам. Надя пискнула и спряталась за меня.

Я присел, заглянул Геннадию в глаза. И сказал:

— Костя и Полина тебя ждут. Они просилитебя прийти. Прямо сейчас. Пока еще есть время.

Безумие на миг покинуло его взгляд. Саушкинпосмотрел на меня и спросил:

— Они не могут?

— Они не могут прийти. И никогда бы несмогли. Но я сделаю то, о чем они просили. Иди, пока еще есть время.

— Помоги мне, Антон, — сказал онпочти нормальным голосом.

— Надя, отвернись! — велел я.

— Не смотрю, не смотрю! —забормотала дочка, отвернувшись и закрыв для верности глаза руками.

Я поднял руку — Геннадий как зачарованныйследил за моими движениями. И Серый Молебен отправил вампира на шестой слойСумрака.

Поднявшись, я посмотрел на Эдгара и Арину. Онине смотрели на меня и Геннадия, они смотрели только на Надю.

— Нулевая, — сказала Арина свосхищением. — Абсолютная Волшебница…

— Пять минут мне будет не до вас, —сказал я, глядя на них. — А потом…

— У нас есть Минойская Сфера, —просительно произнес Эдгар. — Можно?

— Вас станут искать, — сказаля. — И я стану, учтите. Но сейчас у вас есть пять минут. Только потому,что они попросили меня прощать.

— Что ты хочешь сделать? — спросилаАрина.

— То, о чем мечтали ушедшие. Дать имсмерть. Потому что возрождение невозможно без смерти.

Эдгар прищурился. Открыл сумочку, подвешеннуюк поясу. Извлек оттуда маленький костяной шарик и протянул Арине. Та молчаприняла его.

— Помоги и мне, Светлый, — сказалЭдгар. — Что тебе стоит?

— Ты в защитных чарах, как новогодняяелка в гирляндах. Как мне тебе помочь?

— Я ему помогу, — внезапно сказалаАрина. — А ты не отвлекайся. Делай свое дело.

Что именно она сделала, я не понял. Вроде былишь губами шевельнула. Эдгар улыбнулся, на миг его лицо стало красивым и почтимолодым. Потом его ноги подогнулись, и он рухнул на мостовую.

— А ты развоплощаться несобираешься, — заметил я. — Какая же ты Светлая?

— Ну так ведь цель-то достигнута так илииначе, — произнесла Арина. — Ушедшие получат то, к чему стремились!

Я покачал головой. Посмотрел на замок, сновазакрыл глаза.

— Телефон твой возвращаю… — сказалаАрина. — Мне чужого не надо.

За моей спиной негромко хлопнула МинойскаяСфера, открывая Арине портал, который невозможно будет проследить. Ох, страннаяона была Темная, и странная из нее получилась Светлая…

И я вдруг услышал музыку — слабую, негромкую.Арина включила скрытый в телефоне плейер. Случайно?

Или демонстрируя, что она разбирается втехнике куда лучше, чем я думал?

Вышли из нигредо вроде бы как ты да я

И идут по свету, ничего не ведая.

В зеркало плюются, над собой смеются — да,

Вышли из нигредо, ничего не ведая.

Темного накажут, мелом лоб намажут,

Светлого поймают, в саже изваляют,

А куда деваться?

Вроде бы как ты да я вышли из нигредо,

Ничего не ведая.

На руке капризной восемь линий жизни,

Оттого при встрече друг друга калечат,

А куда деваться?

Вроде бы как ты да я вышли из нигредо,

Ничего не ведая.[14]

Что ж, это уже счастье, когда удается выйти изнигредо. Будь ты Темный или Светлый, все равно есть шанс продолжить путь.Только через нигредо, распад и разложение можно двигаться дальше. К синтезу.Созиданию нового. К альбедо.

Древние камни на вершине скалы ждали.

Я потянулся к ним. Тут не нужно былозаклинаний, слов, ритуалов. Надо было лишь знать, куда тянуться и чего просить.

Мерлин всегда оставлял для себя лазейку. Дажесобравшись в рай для Иных, он предполагал, что ворованный рай может оказатьсяадом.

«Отпусти их, — попросил я, сам не знаякого. — Отпусти их, пожалуйста. Они творили зло, которое было злом, идобро, которое злом оборачивалось. Но ведь всему есть свой срок и своепрощение. Отпусти их…»

Крепость над городом будто вздохнула. Кружащиев небе птицы стали снижаться. Мутная мгла в воздухе стала рассеиваться.Последний луч садящегося солнца упал на город — обещанием вернуться срассветом.

И я почувствовал, как сжались и вздрогнули всеслои мироздания. Увидел — почти наяву, как рушатся каменные идолы на платодемонов в Узбекистане. Как растворяются в Сумраке ушедшие туда послеразвоплощения Иные — с облегчением и робкой надеждой.

Стало легче дышать.

— Папа, уже можно смотреть? —спросила Надя. — Если одним глазком?

— Можно, — ответил я. Присел, ногиуже совсем не держали. — Сейчас папа чуть-чуть отдохнет, и мы отправимсядомой… ты же меня отведешь короткой дорогой?

— Отведу, — согласилась Надя.

— Нет, знаешь, не надо короткой, —внезапно поправился я. — Не люблю я что-то короткие дороги. Давай насамолете полетим?

— Ура! — завопила Надя. — Насамолете! А сюда мы еще вернемся?

Я смотрел на нее и улыбался. Может быть, мнеудастся ее научить, что нужно опасаться простых решений и коротких дорог?

— Обязательно, — сказал я. — Нунеужели ты подумала, что это был последний дозор?

Ноябрь 2005 года