Тёмные птицы - Софи Авдюхина

Прошло три дня. Солнце давно село, в комнате было темно, и только кристаллы-светильники над несколькими кроватями мерцали уютным желтым светом. Дерево стен и мебель словно отозвались на появление Земляного мага: Митя услышал протяжный скрип, приветственный вой половиц и почувствовал волну теплого запаха древесины. Лазарет был похож на живое существо, и это существо было спокойно, в отличие от всего того, что его окружало.

После таинственного обряда над Полиной Маргарита проспала двое суток – выдержать такое непосвященной оказалось не под силу. Но вчера ее отпустили домой, и она собрала у себя в избушке Митю, Василису, Анисью и Микоэля Феншо, чтобы в подробностях рассказать обо всем, что случилось. Все это время Муромца прошибал неприятный озноб. Мысли о том, что душу можно выгнать из тела, словно вырезать хрупкую сердцевину из плода, отзывались холодным эхо… Где-то он уже это слышал. Нет, не на встречах с Феей. Дальше, глубже, раньше… Но что именно откликалось в нем, он не мог ни понять, ни вспомнить.

Холодный воздух в избушке скрипел от напряжения. Митя с Василисой не смотрели друг на друга, хотя старательно изображали дружелюбие. Микоэль чувствовал себя неловко в чужой компании. Анисья же сначала с интересом разглядывала новое Василисино украшение – длинную цепочку и круглый кулон с зеленым камнем – но потом вдруг насторожилась и, недоверчиво поглядев на подругу, спросила: «Откуда у тебя кельтский бриллиант?» Василиса тут же отмахнулась, мол, никакой это не бриллиант, а просто очень хорошая подделка. Анисья продолжала насупленно смотреть на камень, замечая, как тот меняет цвет. Маргарита ничего не поняла, поэтому просто не обращала на девушек внимания. А вот Митя то и дело отводил взгляд от украшения и пытался угадать, что Василиса хочет сказать, надев кулон на встречу и заявив, что это подделка. Тем не менее он был благодарен, что она никому не призналась, откуда на самом деле у нее взялся камень.

Вспомнив все это, Муромец постарался отвлечься. Запахи лазарета чуть успокоили его колотящееся сердце. Он стянул с плеча холщовую сумку, набитую книгами, и подошел к кровати, на которой в кругу колдовского света сидел Сева.

– Муромец! Тебя впустили? – На лице Воздушного мага промелькнула улыбка. – Наконец-то! Тебя слишком долго не было.

– Это тебя слишком долго не было! Ну, как дела? – Митя потрепал друга по плечу. – Выглядишь отвратительно.

– Все нормально. Даже спокойно, если не считать некоторых девиц. – Сева покосился на соседние кровати. – Мешают читать. Но вообще здесь не заскучаешь. – Его взгляд скользнул по ширме, скрывающей Водяную колдунью.

Заметивший это Митя тут же спросил:

– Она в порядке? Я знаю, что произошло, Маргарита нам все рассказала. И про заточение у Берендея тоже…

– Я не видел Водяную после обряда. Отец считает, что все прошло успешно, и ее душа больше не покинет тело. Но ее продержат тут еще долго, я уверен.

– Тогда расскажи, как вы спасли ее. Что там было? Как это произошло и где?

Сева оживленно приподнялся, поудобнее взбил подушки за спиной и принялся подробно пересказывать празднование Коляды в Уточкином гнезде, зов, свой полет и все то, что он увидел в логове Темных.

Митя потянулся было к сумке, чтобы в ответ показать кое-что Заиграй-Овражкину и рассказать ему свою главную новость, но входная дверь внезапно скрипнула, и в темном дверном проеме медно полыхнуло пламя длинных волос.

Василиса приветливо улыбнулась, но тут же отвела глаза. Ступая совершенно бесшумно, она прошла мимо кроватей и задержалась только напротив Севы, который помахал ей рукой.

– Привет, Василиса.

– Привет, Сева. Как ты?

Подумав с секунду, он похлопал ладонью по краю кровати, предлагая ей подойти:

– Посидишь с нами?

За все это время Муромец не шелохнулся, он в упор смотрел на девушку, но не мог выговорить ни слова.

– Нет, я… туда… – Она неуверенно указала на ширму. – Мне разрешили проведать ее после… ну… ты знаешь… – И, кивнув на прощание замершему Мите, она повернулась и все так же тихо направилась в другой конец комнаты.

После ее ухода время потекло иначе.

Мите потребовалась целая минута, чтобы прервать наступившее молчание и вспомнить, о чем он собирался поговорить. В груди оглушительно громко бухало сердце, уши горели огнем, хотелось закрыть руками лицо и застыть, превратиться в дерево, в камень, разучиться чувствовать…

– Ты что-то принес? – Вопрос Заиграй-Овражкина вернул его в лазарет.