Врата Птолемея - Джонатан Страуд

26

Как ни странно, первым, что испытал Натаниэль, было облегчение. Наёмник, по крайней мере, был человеком.

— Вы один? — быстро спросил он. Бородач стоял в дверном проеме и не мигая смотрел на него своими бледно-голубыми глазами. Он не ответил. Натаниэль решил, что молчание — знак согласия.

— Это хорошо, — сказал он. — Тогда у нас есть шанс. Давайте забудем о наших разногласиях и сбежим вместе.

Наёмник снова ничего не ответил.

— Демоны все ещё медлительны и неуклюжи, — продолжал Натаниэль. — Мы сумеем выскользнуть наружу и организовать оборону. Я известный волшебник. Поблизости лежат связанными другие министры — если мы освободим их, то сумеем справиться с захватчиками. Ваши… хм… способности окажутся незаменимыми в грядущих битвах. Все былые убийства и прочие проступки будут забыты, я уверен. Вас, возможно, даже наградят за службу. Итак, сэр, — что скажете?

Наёмник чуть заметно улыбнулся. Натаниэль просиял в ответ.

— Владыка Ноуда ждёт вас, — сказал наёмник. — И лучше нам не задерживаться.

Он вошёл в комнату, подхватил Натаниэля и Китти под руки и повел к двери.

— Вы с ума сошли? — вскричала Китти. — Демоны угрожают нам всем, а вы служите им по доброй воле?!

Наёмник приостановился в дверях.

— Не по доброй воле, — ответил он низким, негромким голосом. — Однако приходится смотреть правде в глаза. Демоны набирают мощь с каждой секундой. Ещё до рассвета весь Лондон будет в огне, и те, кто станет сопротивляться, будут мертвы. А я хочу выжить.

Натаниэль задергался, пытаясь вывернуться из стальной хватки.

— Да, шансы не в нашу пользу, но мы ещё можем победить! Передумайте, пока не поздно!

Бородатое лицо склонилось к его лицу; зубы оскалились.

— Ты не видел того, что видел я. Тело Квентина Мейкписа восседает в золотом кресле, сложив ручки на толстом брюхе. И его лицо все улыбается и улыбается. К нему одного за другим подводят волшебников из вашего ненаглядного правительства. Некоторых он отпускает — эти отправляются в пентакль, чтобы принять в себя демона.

Другие приходятся ему по вкусу. Он манит их к себе. Они приближаются к его креслу, беспомощные, точно кролики. Он наклоняется вперед…

Зубы наёмника звонко щёлкнули. Китти с Натаниэлем вздрогнули.

— А потом он отряхивает жилет, откидывается на спинку кресла и снова улыбается. А демоны вокруг него завывают, точно волки.

Натаниэль сглотнул.

— Да, приятного мало. И тем не менее вы, с вашими семимильными сапогами, могли бы…

— Мне видны все семь планов, — сказал наёмник. — Я вижу, какая мощь наполняет этот зал. Противостоять ей было бы самоубийством. Кроме того, где власть — там выгода. Демоны нуждаются в помощи людей. Они здесь многого не понимают. Они предложили сделать меня богачом, если я буду им служить. И этой девушке предложат то же самое. Кто знает, быть может, сотрудничая с владыкой Ноудой, мы с нею будем процветать…

Он протянул руку в перчатке и дотронулся до затылка Китти. Девушка отшатнулась и выругалась. Натаниэля охватил слепой гнев, но он быстро взял себя в руки.

Больше наёмник ничего не говорил. Руки в перчатках ухватили их обоих за шиворот и твёрдо, но без лишней грубости повлекли по коридору. Издали доносился шум и гам, разноголосые крики и вопли — короче, нарастающие звуки пандемониума.

Натаниэль оставался абсолютно спокоен. Перспективы были настолько чёрные, что страх был уже и ни к чему. Худшее уже случилось, смерть была практически неизбежна, и тем не менее Натаниэль ждал её без особой тревоги. Последний разговор с Китти разжёг в нем пламя — Натаниэлю казалось, что эта девушка выжгла в нем все более слабые чувства. Голова все ещё шла кругом от её откровений о прошлом Бартимеуса, но сейчас, когда конец был близок, Натаниэля вдохновлял прежде всего её личный пример. Не важно, что все её надежды были сосредоточены на Вратах Птолемея — мираже, фантоме, детской сказке, которую ни один разумный волшебник никогда не принимал всерьёз. Натаниэля зачаровывало само выражение её глаз в то время, когда она говорила об этих Вратах. Вдохновение сияло в них, восхищение и вера в чудо — чувства, о которых Натаниэль почти что забыл. И вот наконец Китти напомнила ему о них — и Натаниэль был благодарен ей за это. Он чувствовал себя обновленным и смотрел в будущее почти с нетерпением. Он взглянул на Китти — она была бледна, но держалась твёрдо. Натаниэль надеялся, что и он перед ней не оплошает.